Убийство-2 - Дэвид Хьюсон

— Вы выполняйте свою работу, а мы будем делать свою, — рявкнул Ярнвиг, тыча пальцем ей в лицо. — Я больше не желаю тратить свое время на эту чушь. — И он скрылся за дверями спортзала.

Покинув часть, Странге дозвонился до Главного штаба, потратил пять минут на то, чтобы найти человека, согласного разговаривать с ним. Наконец ему подтвердили, что Драгсхольм ездила только в Оксбёль, проводила там юридический семинар.

— Знаете, Ярнвиг может устроить вам кучу неприятностей за то, что вы стащили у него фотографию, — сказал Странге.

— Ну все, теперь точно не усну от страха.

— Господи! — Теперь он рассердился не на шутку. — Как вы не понимаете? Брикс рискует из-за вас головой. Хедебю так и ждет промашки с его стороны. Да и Кёниг только в глаза улыбается, а появится повод — съест и не подавится.

Они вернулись к машине, Странге оперся одной рукой о крышу, другой снова провел по лбу.

— Полегчало? — спросила она.

— Да.

— Рада за вас.

— Ну, теперь мы можем поехать и заняться Кодмани? Вы еще помните, кто это? Тот, у которого нашли армейские жетоны. Он еще ненавидит нас всеми фибрами души.

Лунд не слушала его. Из здания лазарета, набросив бледно-серую кофту поверх формы медсестры, вышла Луиза Рабен; она разговаривала с кем-то из солдат.

— Вы поезжайте, — сказала Лунд. — Я поймаю такси и приеду к вам чуть позже.

— Лунд, куда вы?

Луиза Рабен снова скрылась в лазарете. Лунд побежала вслед за ней, пробираясь мимо военной техники под красно-белыми датскими флагами.

Эрик Кёниг явился в Министерство юстиции с самого утра.

— Кодмани состоит в организации под названием «Ахль аль-Кахф», — рассказал шеф службы безопасности. — Оно означает «Семеро спящих». Есть такая старая легенда о семи отроках, которых язычники заживо замуровали в пещере, но они не погибли, а заснули в ожидании момента, когда можно будет выйти и отомстить врагам.

Бук без малейшего аппетита сидел перед чашкой кофе с булочкой. Он был не в настроении, чувствовал усталость и растерянность. Он скучал по дому, по жене и дочкам, по небу и свежему воздуху. Вся его жизнь теперь сжалась и умещалась в запутанных коридорах Слотсхольмена. И к тому же предсказание Грю-Эриксена начало сбываться. Через несколько часов он, Томас Бук, предстанет перед Объединенным советом и будет объяснять, почему предупреждение о террористической угрозе потерялось, прежде чем он его увидел.

— Мы задержали трех подозреваемых, и будут еще аресты.

Кёниг больше напоминал чиновника, а не полицейского: сдержанный, негромкий, целеустремленный. Он казался озабоченным, совсем как Карстен Плоуг, который сидел напротив. Бук порадовался, что с ними была Карина. Она привносила живую краску и бунтарскую нотку в это сухое, безрадостное место.

— То есть вы считаете, что дело близится к завершению? — спросил Бук.

— Да, — заверил его Кёниг. — Свидетельства бесспорные.

— А угроза? — поинтересовался Плоуг.

Кёниг пожал плечами:

— Угроза всегда присутствует. Избавиться от нее полностью невозможно. Но нынешняя операция удалит целый уровень их структуры; уйдут годы, прежде чем она восстановится. Дайте нам еще немного времени, министр, и вы сможете заявить об этом во всеуслышание как о свершившемся факте. — Кёниг улыбнулся, выдерживая паузу. — Мне кажется, такое заявление в вашем положении будет небесполезно.

Плоуг бросил на него сердитый взгляд.

— А как Биргитта Аггер узнала о вашем конфиденциальном письме, адресованном не ей? — спросил он.

Шеф службы безопасности вскинулся:

— Ну уж точно не от нас. Может, утечки в вашем ведомстве?

— Прошу вас, держите себя в руках, — с тяжелым вздохом взмолился Бук. — Мне нужно выяснить, что произошло. Что было известно моему предшественнику? Какие действия он предпринял? И почему?

Кёнигу стало неуютно.

— Эта женщина имела отношение к армии. Вероятность террористической угрозы была очевидна. Поэтому мы направили Монбергу письмо.

Бук кивнул:

— Понятно. И в то же время вы не сочли вопрос достаточно важным, чтобы ввести в курс дела и меня, когда я только здесь появился?

— Мы уже уведомили министерство, к чему было повторяться? — тут же парировал Кёниг.

— Черт возьми, — проревел Бук. — Мне скоро держать ответ перед Объединенным советом. Меня будут спрашивать о том, почему я ничего не слышал о возможном теракте, хотя вы знаете о нем почти две недели, и я должен буду что-то ответить. Что сказал вам Монберг?

— Он был очень озабочен, разумеется.

— Тогда почему ваше ведомство не информировало полицию?

Кёниг опять насупился:

— Действия террористов — зона нашей ответственности, так как они напрямую касаются национальной безопасности. Полиция этим не занимается.

— Зато убийствами занимается! Почему вы держите их в неведении?

Кёниг замялся, зачем-то оглянулся на Плоуга.

— Так распорядился Монберг. Он решил, что сообщение об угрозе теракта было бы слишком… рискованно. Ему казалось, что определенного рода сведения могут отрицательно сказаться на безопасности государства.

Бук уставился на него в изумлении.

— Да что же это такое! — Он ткнул в стол толстым пальцем. — Опять вы за свое. Если я узнаю, что вы мне лжете или недоговариваете, то вам выпадет честь стать первым человеком, кого я уволю. Какие такие сведения?

Кёниг неожиданно испугался.

— Не я так решил…

— Какие сведения? — требовал ответа Бук.

— Не знаю, — признался Кёниг. — Монберг сказал, что позднее свяжется со мной и все объяснит. А потом я узнал, что он в больнице. То есть обстоятельства весьма необычные, я признаю…

Бук в отчаянии отбросил ручку. Кёниг обвел взглядом кабинет.

— Я бы посоветовал вам, министр, поискать ответ здесь, а не в моем ведомстве. И я не лгу — ни вам, ни кому-либо еще.

— Рад это слышать, — сказал Бук. — Однажды, когда я еще жил в Ютландии, мне пришлось уволить сразу пятьдесят человек. Ощущение не из приятных. — Он дотянулся до ручки, надел на нее колпачок. — Однако здесь, на Слотсхольмене… — Бук посмотрел на чопорного, неулыбчивого человека, сидящего перед ним. — Кто знает, может все окажется гораздо проще.

Двадцать минут спустя подчиненные Плоуга перетряхивали архивы электронной почты, а Карина проверяла содержимое шкафов и сейфов. Бук ждал, стуча резиновым мячиком об стену.

— Монберг уничтожил большинство бумажных документов, — объявила Карина. — Я нашла только две папки.

— Биргитта Аггер верно заметила, — подумал министр вслух и бросил мяч особенно резко. — Монберг не воспринял сообщение об угрозе теракта серьезно. А если даже и воспринял, то никому не сказал. Вот и мне никто не сказал.