Академия - Бентли Литтл

Кейт Робинсон дошла до того, что стала бояться белых конвертов.

Тони побрел к себе заниматься – ему каждый день задавали на дом немыслимое количество уроков, – а Кейт взяла стопку конвертов. Реклама многочисленных сетевых магазинов и ресторанов. Армейский вербовочный буклет. Регистрационный бланк для участия в соревнованиях по бегу трусцой – рекомендованный взнос от двухсот долларов. Настойчивая просьба к каждой семье, чьи дети посещают школу Тайлера, продать газетных подписок минимум на триста долларов – друзьям, соседям, сотрудникам – и тем самым поддержать школьную музыкальную программу. Обращение к родителям безвозмездно поработать на благоустройстве школьной территории.

Кейт отложила бумаги с конвертами на кофейный столик. Тони учился уже двенадцать лет, но с подобным она сталкивалась впервые. Школа Тайлера еженедельно призывала вкладывать в нее деньги и время. Призывала упорно. Она напоминала огромный пылесос, который высасывал из родителей все подчистую и требовал еще. Кейт вспомнила собственное детство. Ее родители не пожертвовали школе ни цента – да их об этом никто и не просил. А отработка? В начальных классах чья-нибудь мамочка иногда на добровольных началах помогала учителю управляться с детьми – вот и весь безвозмездный труд. Никого ни к чему не принуждали.

У Тони было то же самое.

До нынешнего года.

До того, как Тайлер стал независимой школой.

Кейт посмотрела на стопку бумаг и пошла в кухню готовить ужин. Первым желанием было выбросить все послания в мусор, но некоторые из них нужно было подписать и отослать обратно – подтвердить прочтение. Если этого не сделать, у Тони могут возникнуть неприятности. Придется следовать правилам.

На ужин были домашние гамбургеры – точнее, бургеры с индейкой; последнее время Кейт старалась готовить еду поздоровее. В середине трапезы она вдруг обратила внимание на то, что Тони не разговаривает. Она болтала за обоих, рассказывала о своем новом ужасном сослуживце – Кейт работала в компании, проверяющей право собственности на недвижимость, – и потому сперва не замечала молчаливости сына. Но вот в монологе возникла пауза, Кейт глянула на Тони и увидела ту же мрачность, которая часто гостила на лице его отца. Нет уж, Кейт не даст сыну превратиться в собственного папашу и не пустит все на самотек!

– В чем дело? – спросила она в лоб.

– Ни в чем. – Тони не отрывал глаз от тарелки.

– Тони…

– Говорю же, ни в чем! – Он выпалил это чуть отчаянней, чуть громче, чем следовало.

– Нельзя держать все в себе. – «Как твой отец», – хотела добавить Кейт. – Это вредно. Ты можешь рассказать мне о любой проблеме, поговорить со мной…

– Дело в тебе! Ясно?

– Во мне? – Кейт на миг зажмурилась. Вот уж полная неожиданность.

– Да.

– Не понимаю.

– Ты не помогаешь школе! Почему? Запишись куда-нибудь. Продавать минералку на футбольных матчах или билеты на праздник урожая. Поработай в библиотеке!

– Зачем? Если память мне не изменяет, когда ты был в пятом классе, я помогала учительнице за вами присматривать, а ты так меня стыдился, что со слезами умолял никогда больше не принимать участия в жизни школы.

– Да, но… – Тони неуютно поерзал на стуле.

– Что «но»?

– Ну… По-моему, я передумал.

– Неужели? С чего вдруг?

– Кто-то из учителей… упомянул. – Тони вновь уставился в тарелку.

– Что упомянул?

– Что ты волонтерствуешь меньше, чем должна. – Слова полились из него потоком, полные обиды и злости. – Из меня в классе посмешище сделали! Мистер Коннор ткнул пальцем и сказал, что ты единственная из родителей не вносишь вклад в общее дело! Миссис Хэйбек при всех заявила, что пробуждать в тебе ответственность – мое домашнее задание! Меня даже на праздник урожая в этом году не пустят, потому что у тебя мало отработки!

Кейт была ошеломлена.

– Я… Прости.

– Извинений недостаточно. – Снова этот взгляд, взгляд отца.

Она протянула руку через стол, накрыла ладонь сына своей. Порадовалась, что он ее не оттолкнул.

– Я все сделаю. Обещаю. – Кейт заглянула ему в глаза и встретила уже не сердитый взгляд его отца, а умоляющий, полный надежды взгляд Тони-малыша. – Обещаю.

На следующий день планировалось собрание родительского комитета. Кейт никогда туда не ходила, однако на этот раз она твердо вознамерилась посетить собрание и пожаловаться на непомерные требования к детям и родителям, в особенности к работающим родителям. Постоянный натиск белых конвертов был возмутителен сам по себе, но поведение преподавателей вообще не лезло ни в какие ворота. Перед всем классом обвинять учеников в том, что их родители якобы не желают посвящать время школе или жертвовать ей деньги? Куда это годилось?

После ужина Кейт выудила из стопки бумаг на кофейном столике уведомление о собрании. Его назначили на десять, поэтому утром Кейт позвонила начальнику, взяла отгул на половину дня и поехала в школу. Кейт оказалась на месте на десять минут раньше назначенного времени и с удивлением обнаружила, что прибыла первой. Двери стояли открытыми, однако зал был пуст. Она-то ожидала, что тут уже вовсю сервируют чай с печеньем, а члены родительского комитета общаются друг с другом в ожидании остальных.

Никого. Ну и ладно.

Если честно, большинство родителей в школе Тайлера Кейт не нравились. Между ними существовало какое-то непонятное соперничество, а их положение в этом замкнутом мирке сильно зависело от достижений детей. Родители вечно кичились оценками своих отпрысков, спортивными победами, успехами на внеклассном поприще – мечтали доказать, что их ребенок лучший. Обычных детей, конечно же, не было ни у кого. Их дети просто не могли быть заурядными. Все они обладали талантами, одаренностью и исключительностью – хотя почти всех ребят в будущем ждала самая обычная работа и самая обычная жизнь где-нибудь в пригороде, как у их родителей.