Похоронный марш марионеток - Фрэнк Де Фелитта

— Положи на пол.

Сафран напряженно всматривался в ту сторону, откуда доносился голос. Но ничего, кроме паутины и сгустков теней, не видел. Он прислушался.

— Где вы? Покажитесь, — требовал Сафран. — Я не хочу иметь дело с невидимкой.

— Положи деньги на пол, тогда и увидишь меня. — Голос прозвучал нетерпеливо и вкрадчиво.

Сафран нагнулся.

— Вот, пожалуйста.

Он положил деньги на старые, покоробившиеся доски, из которых торчали ржавые гвозди. И в этот момент послышались странные звуки: быстрое постукивание, похожее на топот бегущих ног. Ему почудилось, что это мыши, и он с отвращением отпрянул. Но это были не мыши. Мыши не кричат. По крайней мере, не так громко. Он обернулся, и ему в барабанные перепонки ударил ужасающий, убийственный, радостный вопль. Расплывчатый сгусток мрака вынырнул из-за колокола и кинулся на него. Сафран потерял равновесие, попытался ухватиться за перила, промахнулся и полетел вниз.

Его крик тоже не был похож на мышиный писк.

Все мелькало и кружилось у Сафрана перед глазами, но он судорожно пытался рассмотреть быстро удалявшийся колокол и того, кто его толкнул. Взгляд репортера стремился вверх с той же скоростью, с какой тело падало вниз. Возникало странное, сводившее с ума ощущение. Сафран тяжело рухнул на бетонный пол, угасавшим взором успел увидеть отдельные участки лестницы, затем все исчезло.

* * *

В церкви Святого Амоса надолго воцарилась тишина. Колокольня по-прежнему черным силуэтом выделялась на фоне облаков, подсвеченных снизу огнями города. И лишь краски немного изменились: облака сделались розоватыми, кое-где — охристо-серыми, а в разрывах между ними виднелось темно-синее ночное небо с яркими точками холодных звезд.

Колокол пробил час ночи.

На дорожке возле церкви остановились «скорая помощь», несколько патрульных машин и один автомобиль без опознавательных знаков. Быстро собралась толпа. Ходили слухи, будто в церкви приторговывают кокаином. Криминалисты поднялись по лестнице, исчезли внутри, но вскоре с посеревшими лицами покинули церковь. Один зашел за машину «скорой помощи», и его вырвало.

Сантомассимо стоял на нижних ступенях витой лестницы над чем-то желеобразным, бесформенным, что когда-то было Стивом Сафраном. Он поднял голову и посмотрел наверх. Жуткая высота. Муха, упав, уцелеет. Мышь сломает лапу. А человек, толстый человек, такой, как Сафран, разобьется насмерть. И он разбился.

Капитан Эмери, войдя в церковь, остановился за спиной Бронте. Он долго смотрел на лужу крови, в которой лежало месиво из разорванной одежды, кишок, наручных часов и обломков костей. Затем, перехватив устремленный на него взгляд Сантомассимо, он растерянно произнес:

— «Головокружение»?

— Возможно.

— Колокольня. Жертва упала с колокольни.

Сантомассимо потер глаза:

— Насколько я помню, жертву играла Ким Новак, и она не была репортером.[105]Профессии не совпадают.

— Ты хочешь сказать, лейтенант, что твоя версия не работает?

— Да черт его знает, Билл.

Медики собрали останки Сафрана в черный пластиковый мешок, застегнули молнию и на тележке повезли к машине «скорой помощи». Фотографы снимали место гибели репортера.

Сантомассимо ждал у входа в церковь. Заставив толпу раздаться, подъехала полицейская машина, из которой вышла Кей Куинн. Поверх юбки и блузки, явно надетых в спешке, она набросила плащ, на ногах у нее были шлепанцы. Она выглядела заспанной и вместе с тем испуганной оттого, что вновь оказалась на месте очередного убийства.

Сантомассимо нежно взял ее за руку.

— Спасибо, что вновь согласились приехать, — сказал он. — Жертву унесли. На труп вам смотреть не придется, так что не волнуйтесь.

Откуда-то вместе с Бронте возник капитан Эмери. Он посмотрел на Кей сперва удивленно, затем подозрительно. Облизнув губы, Эмери сглотнул, сделал Бронте знак оставаться на месте, а Сантомассимо отозвал в сторону. Они остановились в тени большого дуба.

— Эта женщина принимает в деле слишком активное участие, — предостерегающе начал Эмери.

— Без нее вообще никакого дела не будет, капитан.

— Да что ты? С каких это пор работа полиции стала настолько зависеть от помощи штатских?

— В данный момент, Билл, она и есть наше дело. Она — это все, что мы имеем. Она нужна нам.

Эмери умолк, размышляя, затем произнес:

— Там репортеры, Фред. Телевизионщики, которые работали с Сафраном. Они следят за каждым нашим движением. Неосмотрительно было привозить Куинн сюда.

— У меня нет другого выхода, Билл. Ее слово решающее.

Эмери устремил на Сантомассимо тяжелый взгляд:

— Иными словами, она в этом деле — эксперт?

Сантомассимо непроизвольно покраснел:

— Именно так, капитан.

Эмери вздохнул:

— Ну что ж, веди ее сюда, показывай.

Сантомассимо вернулся к Кей и взял ее под локоть.

— Погибший — Стив Сафран, — сообщил он и почувствовал, как она затаила дыхание. — Да, тот самый, что приставал к нам с расспросами в баре. Телерепортер. Его столкнули с колокольни.

Кей проследила взглядом за его устремленным вверх пальцем. На фоне облаков зловеще вырисовывался черный силуэт колокольни с тремя глубокими прорезями под самым куполом.

Она смотрела долго. Затем неожиданная догадка озарила ее лицо подобием улыбки.

— Капитан Эмери усматривает здесь сходство с «Головокружением», — нарушил молчание Сантомассимо. — В фильме жертва погибает, падая с колокольни…

И вдруг Кей начала смеяться. Она пыталась сдержать себя, но не могла. Это не был веселый, радостный смех. Таким странным образом с трудом сдерживаемое напряжение вырвалось наружу, не дав ей заговорить.

— Глупости, — произнесла она наконец, продолжая смеяться. — Это не «Головокружение». Это «Иностранный корреспондент»… Упасть с колокольни должен был Джоэл Маккри… Он был репортером!

— Успокойтесь, Кей…

Она отстранилась. Смех ее сделался тяжелым, саркастическим, резким.

— Фред, на самом деле… упал Эдмунд Гвенн… упал убийца…[106]Ты не понимаешь?