Капля крепкого - Лоуренс Блок

Нет, не то что имена закончились, просто не хотелось записывать их. Или смотреть на те, что успел написать — нет уж, большое вам спасибо. Я перевернул листок бумаги с четырьмя именами, но мне этого показалось недостаточно. И тогда я порвал его пополам, затем еще раз и еще, и рвал до тех пор, пока не превратил листок в маленькую пригоршню конфетти. Будь под рукой спички, я бы сжег эти обрывки, но решил, что мусорная корзина тоже подойдет.

Потом позвонил Джиму и рассказал о том, что сделал.

— А знаешь, — протянул задумчиво он, — не случайно каждой ступени присваивается свой номер. Это чтобы человек мог проходить их в определенном порядке.

— Понимаю.

— Но это не означает, что ты не должен думать о них, когда приходят на ум. Именно этим ты и занимался, думал о Восьмой ступени. Записал несколько имен, а потом понял, что к этой ступени еще не готов. Так что все нормально.

— Ну, раз ты так считаешь…

— Считаю, — подтвердил он. — Но если ты предпочитаешь видеть в том доказательство, что находишься в эволюционном континууме на один-два пункта ниже отъявленного мерзавца, пожалуйста. Твое право.

— Спасибо. Кстати, Джен отказалась от свидания в субботу.

— Вот как?

— Идет обедать со своим поручителем.

— Так что теперь ты решаешь, что лучше: запить или повеситься, и…

— Испытываю два чувства одновременно, и они плохо сочетаются.

— Одно из них облегчение. Это ясно. Ну а второе? Предательство?

— Нечто вроде этого. Сам не пойму, чего больше хочется: сказать ей спасибо или убить.

— Может, и то и другое?

— Возможно.

Мы поболтали еще несколько минут, затем я мысленно измерил свою эмоциональную температуру и решил, что она близка к норме. И еще решил, что мне совсем не хочется идти в кино, или прогуляться по парку, или снять с полки книжку и почитать. А потому я взял список Джека Эллери и решил просмотреть его еще раз.

И все равно дело неизбежно закончилось прогулкой по парку. Где-то между пятью и шестью вечера я через юго-западный вход, что на углу Восьмой авеню и Пятьдесят девятой улицы, зашел в Центральный парк, и ноги сами повели меня в строго противоположную от входа сторону — к северо-востоку. Там я промахнулся немного, вышел на углу Пятой авеню и Девятнадцатой. И дальше двинулся по Восемьдесят шестой, дотопал до Второй авеню и решил, что неплохо было бы пообедать перед сегодняшней вечерней встречей трезвенников. И стоило подумать об этом, как тут же вспомнился восхитительный запах еды, которую готовила женщина, управляющая в доме, где проживал Фрэнки Дукаш. Но идти туда не было смысла. Тогда она имела шанс пригласить меня разделить с ней трапезу, но упустила его.

Я продолжал шагать к Первой авеню и добрался до Семьдесят восьмой, где «У Терезы» предлагали все те же особые блюда. В двух домах от ресторанчика находилась мясная лавка «Дукаш и сын», но сегодня она была закрыта.

И вот я зашел в «Терезу», ожидая увидеть Дукаша у барной стойки, но его там не оказалось. Я уселся за столик и заказал миску супа, замечательно густую и ароматную похлебку с грибами и ячменем. Затем принесли тарелку с варениками под названием «пьероджи». Не припомню, когда в последний раз мне доводилось отведать этих маленьких и удивительно вкусных пельменей по-польски. «У Терезы» их подавали с яблочным соусом и вареной капустой, а начинка была самая разнообразная — с мясом, грибами, картофелем и сыром.

Я съел все до крошки и даже собрал корочкой хлеба остатки соуса, чем привел в восхищение официантку. Не желаю ли я пирога? У них есть пироги с орешками пекан, с яблоком, с клубникой и ревенем. Сильнейшее искушение, но мне пора на собрание.

Сегодня там выступал парень, которого я уже слышал на одном из собраний в центре города. И насколько мог судить, на этот раз он не сказал ничего такого, о чем не говорил прежде.

Затем я пошел налить себе кофе и стал озираться в поисках Грега Стиллмена, и снова, во время собрания тоже высматривал его, но так и не увидел. Во время перерыва встал в очередь за кофе и все пытался сообразить: хочу печенье или нет. Прежде мне казалось: не того сорта это предмет, чтобы размышлять, стоит брать печенье или нет. Ну а пока я стоял, впав в задумчивость, кто-то похлопал меня по плечу. Грег.

— Ну, конечно, как ты мог усидеть на месте, — улыбнулся он. — Тебя влекло сладостное пение сирен, вознамерившихся стать трезвенниками. Не поленился дотопать сюда от самой площади Колумба.

— Или это, или пьероджи, — ответил я.

— Пьероджи?

— «У Терезы». На углу Семьдесят восьмой и Первой авеню.

— О господи, не бывал в тех краях целую вечность. Слушай, повтори-ка название еще раз. Надеюсь, оно не расистское, нет? — Он не стал дожидаться ответа, и я обрадовался, потому что его у меня не было. — Должен непременно туда сходить, — добавил Грег. — Вроде бы там потрясающие пироги.

Вопрос был решен. В пользу печенья.