За гранью - Микаэль Крефельд

– Ах, это ты, – протянула она немного разочарованно и выпустила изо рта надутый из жевательной резинки пузырь. – Опять только посмотреть или набрался наконец храбрости?

– Будь так любезна, покажи мне свои груди, – раздался из темноты голос водителя.

– Будь любезна? – расхохоталась девушка. – Ну ты и даешь, чудак! – Отступив на шаг, она расстегнула на платье молнию и выставила вперед обнаженную грудь. – Надеюсь, ты не любитель пухленьких, – если так, то тут для тебя нет ничего заманчивого.

– Напротив, – возразил он. – Я люблю худеньких девушек. Количество жировой ткани у тебя, на мой взгляд, составляет менее пяти-шести процентов, и это замечательно. – Он открыл дверцу, а она застегнула молнию и села к нему в машину.

Они поехали дальше по улице. Девушка стала рыться в сумочке в поисках презерватива.

– Это будет стоить пять сотен, и, имей в виду, я не соглашаюсь на анальный секс.

– И не надо. Меня все устраивает. Ты долго проболела?

– Это ты о чем?

– Ты очень похудела с тех пор, как я последний раз тебя видел.

– Жизнь тяжелая, – вздохнула она и посмотрела в окно. – Можно поехать к железнодорожным путям, – сказала она, махнув в сторону боковой улицы, но водитель не свернул. Тогда она обернулась к нему и спросила: – У тебя, может быть, есть куда поехать?

– Райское место, – пообещал он. – Мы отправимся прямо в рай.

Не успела она и слова сказать, как он воткнул ей в бедро иголку и ввел полный шприц морфина. Он мгновенно подействовал, и девушка расслабленно упала на спинку кресла. Водитель убрал шприц в углубление между сиденьями и, не снимая перчатки, провел рукой по голове своей спутницы:

– Сладких снов!..

Очнувшись от забытья, девушка постепенно приходила в себя. Она невольно сощурилась от резкого света ламп. Попробовала подняться, но встать не давали ремни, которыми она была привязана к топчану. Топчан стоял у стены, приподнятый под углом сорок пять градусов, и она могла видеть низкое подвальное помещение, в котором проснулась раздетая. Вдоль стен тянулись ряды узких стеллажей. На полках были расставлены стеклянные бутылки с какими-то жидкостями, рядом с ними находились картонные коробки, из которых торчали резиновые трубки и колбы. Внимание девушки привлекли стеклянные банки на верхней полке. В одной из них была заспиртованная лягушка. Рядом стояла банка с ужом. Постепенно до ее сознания дошло, что во всех банках на верхней полке содержались заспиртованные земноводные и пресмыкающиеся. Она подалась вперед, чтобы лучше видеть, и обнаружила на нижних полках расставленные в ряд звериные чучела. Там были фазаны, вороны, белки, лисицы, один щенок и гротескного вида зверь, в котором соединились части совы и зайца.

В дальнем конце подвала спиной к ней стоял у рабочего стола мужчина в белом халате. Тонкой стеклянной пипеткой он набирал жидкости из расставленных перед ним бутылок и смешивал их в колбе. Ловким движением он повертел в руке колбу, перемешивая ее содержимое.

Девушка попыталась высвободиться, но ремни ее крепко держали.

– Что ты, черт побери, затеял?

Мужчина обернулся на ее голос, и она онемела от неожиданности. На лице у него были защитные очки с цветными стеклами и большой резиновый респиратор, закрывающий рот и нос. Держа колбу перед собой на вытянутой руке, он двинулся к ней по центральному проходу.

Девушка отчаянно забилась, стараясь сбросить ремни. Неприятное ощущение внизу живота заставило ее перевести туда взгляд, и она увидела глубоко вонзившуюся ей в пах большую иглу. От иглы тянулась резиновая трубка, соединенная с небольшим аппаратом, установленным рядом с ней на столике-каталке.

– Помогите! – закричала она.

Но ей никто не ответил.

Мужчина положил ей руку на плечо.

– Веди себя спокойно, – услышала она глухой голос из-под маски. – Ты делаешь себе только хуже.

– Выпусти меня, пожалуйста! – взмолилась она, подняв на него испуганный взгляд. – Я никому про тебя ничего не скажу.

– Ну все-все, – сказал он, ласково погладив ее по голове, затем отвернулся и согнулся над каталкой. Снизу к аппарату были присоединены три резиновые трубки, тянувшиеся к стеклянным сосудам, наполненным прозрачной жидкостью. Он осторожно перелил раствор из колбы в последний сосуд, и жидкость в нем из прозрачной сделалась желтоватой.

– Отпусти меня, ну пожалуйста! – зарыдала девушка.

Мужчина погрозил пальцем и шикнул на нее:

– Будь любезна, помолчи сейчас. – Он внимательно посмотрел на аппарат. – Иначе ты помешаешь процессу. – Он набрал на клавиатуре несколько цифр, и аппарат ритмически зажужжал, в нем заработал насос, который начал качать из сосудов жидкость.

– Пусти меня, пусти! – закричала девушка. – Пусти меня, чертов психопат!

– Ты ведешь себя неприлично, – спокойно ответил хозяин подвала.

Девушка продолжала кричать, обзывая его скверными словами, и, когда ему это наконец надоело, он нажал на клавиатуре зеленую кнопку. В тот же миг по резиновой трубке к игле, торчащей у нее в паху, побежала жидкость. Действие ее было мгновенным. Девушка застонала и перестала кричать. Ее глаза помутнели, и она облизнулась, словно после сладкого угощения.

– Что… Что это ты в меня вводишь?

– Раствор морфина, сто пятьдесят миллиграмм.

– Не обижай меня, пожалуйста, – сказала она вяло. – Я ублажу тебя, как еще никто не ублажал.

Мужчина кивнул:

– Вот и хорошо, что ты наконец стала сотрудничать, так-то гораздо лучше. Я уверен, это способствует процессу.

– Процессу! – хихикнула она.

Он набрал новую комбинацию цифр и нажал следующую зеленую кнопку.

– Очень сожалею, но сейчас, вероятно, будут не самые приятные ощущения.

– Я ко всякому привычная, – ответила девушка, взглянув на него сонными глазами. – Что ты теперь мне вводишь?

– Раствор из формалина, соляной кислоты и цинка…

– Чего-чего?

Раствор побежал по резиновой трубке. Когда он попал в кровь девушки, ее тело задергалось в резких судорогах, и она закричала от боли. Она начала вырываться, и толстые кожаные ремни глубоко врезались ей в тело. На губах у нее выступила пена, глаза налились кровью.

– Потерпи. Это естественная часть процесса, – сказал он, наблюдая за ее лицом. – Скоро все будет позади…

Он стал следить по часам. Девушка выкрикивала что-то нечленораздельное, тело ее дыбом вставало на топчане, корчась в судорогах. Ремни, которыми она была привязана, громко скрипели, но выдержали напряжение. Ровно через сорок три секунды она безжизненно вытянулась. Мужчина нажал последнюю зеленую кнопку и склонился над трупом. Он бережно засунул ей в рот наполовину прокушенный язык и закрыл остекленевшие глаза. Когда желтоватая жидкость проникла ей в кровь, на щеках заиграл румянец. Девушка вдруг сделалась точно живая, как будто он ее воскресил. Мужчина нежно погладил ее по головке, любуясь на свое творение.