Мертвая хватка - Питер Джеймс

В свете фар он следил, как под проливным дождем открываются высокие серые электрические ворота. Дальше поехали по участку, пока впереди не возникла громада вычурного современного особняка.

Водитель за все время не вымолвил ни слова, что вполне устроило Зуба. Он не разговаривает с незнакомцами.

— Приехали, — произнес водитель одно-единственное слово с той минуты, как спросил его имя в аэропорту.

Зуб не ответил. Сам видит.

Шофер открыл заднюю дверцу, и он вышел под дождь с вещмешком. Парадную дверь распахнула нервная филиппинка в форме горничной. Почти сразу за ней появился пузатый мужчина с мясистой физиономией, в черном пиджаке, джинсах и черных ботинках, с сигарой между пальцами.

Зуб первым делом подумал, что сигара — добрый знак, значит, можно курить, и шагнул в огромный вестибюль, вымощенный серыми каменными плитами.

Перед ним широкая лестница. Кругом позолоченные зеркала и гигантские причудливые абстрактные картины, для него абсолютно бессмысленные. Его не интересует искусство.

Мужчина протянул пухлую руку, сверкнув кольцами.

— Мистер Зуб? Рики Джордино. Хорошо долетели?

Зуб кратко пожал руку и поспешно бросил, как дохлую крысу. Он не любит рукопожатий. На руках бывают яйца глистов.

— Нормально.

— Чего налить? Виски? Водку? Бокал вина? Может быть, еще что угодно?

— На работе не пью.

— Мы пока не начали, — усмехнулся Рики.

— Я говорю, не пью на работе.

Улыбка исчезла с лица, остался только безобразный оскал.

— Ладно. Тогда, может, воды?

— В машине пил.

— Замечательно. Потрясающе. — Рики осмотрел сигару, запыхтел, раскуривая. — Поесть чего-нибудь?

— В самолете ел.

— Да ведь там одно дерьмо!

— Ничего.

После пяти военных походов, в большинстве в одиночку, находясь за вражеской линией, когда последние дни питаешься жучками, грызунами и ягодами, годится все, что подают на тарелке и в миске. Никогда не собирался становиться гурманом. Его не интересует изысканная еда.

— Ну, тогда хорошо. Все улажено. Вещи не хотите оставить?

— Нет.

— Ладно, пошли.

Зуб, по-прежнему с мешком, последовал за хозяином по коридору, обставленному затейливыми столиками с декоративными китайскими вазами, мимо гостиной, которая ему напомнила зал английского барона в давно виденном фильме. Какая-то сучка в синем бархате сидит на диване, курит сигарету, рядом полная окурков пепельница. Напротив какой-то обмылок смотрит на шайку тупых бугаев, которые играют в американский футбол.

«Вот за что я рискую жизнью, отдаю всего себя. Чтобы вот такие жирные задницы посиживали в своих роскошных домах, со своими игрушечными телефонами, глядя на большом экране, как придурки носятся с мячиком».

Рики нырнул в гостиную и сразу вынырнул с коричневым конвертом. Повел Зуба дальше по коридору в холл, а оттуда в подвал. В подвале стоит на боку абстрактная картина высотой с Зуба, покрытая фотоснимками дико искаженных лиц. Он слегка заинтересовался, сверкнув глазами.

— Вещь особая, — объявил мужчина. — Сантлоуфер. Восходящая звезда. Будущий великий современный американский художник. Покупаешь сейчас, платишь тридцать кусков. Через десять лет выложишь миллион. Ревиры известные покровители искусства. Среди прочего моя сестра и зять отыскивают новые таланты. Искусство надо поддерживать, понимаешь? Покровительствовать.

Картина смотрела на Зуба, как кривое зеркало на ярмарке. Он прошел за мужчиной в бильярдную, где сам стол почти потерялся на узорчатом ковре. В одном углу барная стойка с кожаными табуретами и холодильником со стеклянной дверцей, загруженным бутылками вина.

Мужчина опять затянулся сигарой, лицо на секунду скрылось в клубах густого дыма.

— Моя сестра очень сильно расстроена. Потеряла младшего сына. Обожала парня, понимаешь?

Зуб промолчал.

— В бильярд играешь?

Зуб пожал плечами.

— А в боулинг? — Мужчина поманил его за собой в соседнее помещение. Оно произвело впечатление даже на Зуба.

Здесь был полноценный подземный боулинг с десятью кеглями и одной дорожкой с полированным деревянным покрытием. Безупречно. Шары выстроились в лотке. Рисунок обоев изображает набитые книжные полки.

— Играешь?

В ответ Зуб выбрал шар, вставил пальцы в отверстия, прищурился, оценивая длину желоба, видя на месте белые сверкающие кегли.

— Давай, — сказал мужчина. — Развлекайся.

Обувь неподходящая, поэтому Зуб разбежался осторожно, пустил шар. В тихом подвале шар зарокотал, словно далекий гром, сбил переднюю кеглю точно там, куда был направлен, чуть в сторонке от центра, и произвел желаемый эффект. Все десять кеглей сбиты.

— Ловкий удар! Должен признать, неплохо. — Мужчина опять затянулся, раздул щеки, выпустил дым. Нажал кнопку, глядя, как автомат собирает и расставляет кегли.

Зуб полез в карман, вытащил пачку «Лаки страйк», закурил. После первой затяжки мужчина выхватил у него сигарету, раздавил в пепельнице из оникса.

— Не хочу, чтобы дешевое дерьмо портило мою «гавану»! Хочешь сигару — попроси. Ясно?

— Сигар не курю.

— А здесь никаких сигарет! — Он вызывающе глянул на Зуба.

— Наверху курят.

— А ты внизу. Делай по-моему или ничего не делай. Твое поведение мне не очень-то нравится, мистер.

Зуб старательно обдумал, не убить ли его. Проще простого, пара секунд. Однако деньги манят. Честно сказать, работа в последнее время валом не валит. Даже не видя дома, он знал о богатстве семьи. Куш хороший. Лучше не упускать.

Взял другой шар, бросил, снова сбил десять кеглей.

— Да ты мастер, а? — протянул мужчина.

Зуб не ответил.

— Бывал в Англии в городе Брайтоне? Как Брайтон-Бич в Нью-Йорке?

— Не помню.

— Ты работал на моего кузена. Брал в тамошнем порту эстонского капитана, который с наркотой левачил.

— Не помню, — повторил Зуб, сознательно темня.

— Шесть лет назад. Кузен тебя хвалит. Тело так и не нашли. — Рики одобрительно кивнул.

Зуб пожал плечами.

— Вот какие условия. Тут в конверте фамилии и вся имеющаяся информация. Моя сестра готова заплатить миллион. Половину сейчас, половину по завершении. Хочет, чтоб каждый помучился по-настоящему. Это ведь твоя специальность, правда?

— Как помучился?

— Ходят слухи, будто ты копируешь фокус Снеговика с крысами. Правда?

— Я никого не копирую.