Дикая тварь - Джош Бейзел

Реджи чувствует себя здесь лишним, так и есть. Только на этом “стакане” еще три человека могут делать его работу: лейтенант, дай-юй и рулевой. Вообще, каждый тут старается научиться выполнять еще чью-то работу, на случай если того убьют, но связь и радар особенно популярны. Никто не хочет потеряться здесь. Лейтенант и дай-юй разбираются в рации и радаре уж точно лучше Реджи.

Впрочем, это не так уж сложно. Реджи во Вьетнаме всего месяц. Семь недель назад он окончил среднюю школу и добровольцем пошел в армию по причинам, которые теперь представляет смутно, но надеется, что ему не просто хотелось пожить в фильме про войну. Реджи припоминает, что хотел служить, скорее, на флоте, чем в сухопутных войсках, потому как рассчитывал, что там опыт работы с электроникой обеспечит ему место в радиорубке на авианосце с пятитысячной командой и он будет только наводить артиллерийские удары и не напрягаться.

Но вышло совсем иначе. Служить его послали инженером связи в речной ударной группе южновьетнамского флота, в гребаном Куу-Лонг-Гянге. Трехнедельный курс молодого бойца в учебке “Грейт-Лейкс” (прямо перед прибытием Реджи курс сократили с восьми недель до трех), потом еще два дня “спецподготовки на местности” – на борту эсминца, пришвартованного в Сайгоне. А потом это дерьмо. В этом дерьме двадцать пять из сорока двух бойцов РУГ, базировавшихся в Виньлонге, – таких же, как Реджи, – погибли в боях за последние три месяца.

Другие умирали от дизентерии. Реджи опирается всем весом на лицо и вытирает потные ладони о рабочие шорты. Отталкивается от стенки рубки и выпрямляется.

Он поворачивается все еще с поднятыми руками, и ему радостно машут рес-несы с задней лодки.

* * *

Три часа спустя рес-несы остаются позади, их высадили в джунглях с вьетнамскими армейскими командирами в сопровождении одного американца – “офицера по установлению контроля” с мертвыми глазами, за всю дорогу не проронившим ни слова. Реджи сидит в рулевой рубке, ему гораздо лучше. Голова еще кружится, но уже не так знобит.

Это спокойная часть задания – флотилия из пяти катеров продвигается без проблем, – но и вся операция не сулит никаких трудностей: они должны пройти вверх по реке немного дальше, пристать и дождаться, пока рес-несы выгонят вьетконговцев из джунглей на них. И тогда просто изрешетить ВК из палубных пулеметов 30-го и 50-го калибров. Реджи еще не видел, чтобы такая операция прошла без сучка без задоринки, но на этот раз у него хорошее предчувствие.

В рубку вваливается лейтенант Торрент, за ним дай-юй Нанг. Врозь их редко увидишь. Говорили даже, что они вдвоем отымели журналисточку из “Лайф”, отправившуюся на задание с их РУГ, перед тем как появился Реджи. Физические данные у них почти одинаковые: оба едва ли выше пяти футов и ничего не весят, хотя лейтенант – голубоглазый блондин из Орегона, а дай-юй – из округа Рунг-Сат, юго-восточнее Сайгона. Оба носят австралийские шляпы и курят трубки – главный старшина где-то достает им табачок “боркум-рифф”.

– Да у тебя тут жарко, как в аду, – говорит лейтенант. – Воды много пьешь?

– Так точно, сэр, – отвечает Реджи.

– Молодец, матрос. Смотри, не сдохни мне тут. Вызови всех по рации. В разведку пойдем.

– Есть, сэр, – говорит Реджи, а сам думает: “Вот, черт”.

“Идти в разведку” для лейтенанта и дай-юя значит “шляться по глухим деревням и разговаривать с местными, чтобы разведать водные пути в районе и наладить отношения”. Как будто что-нибудь из этого возможно. Реджи несколько раз участвовал в таких вылазках, и каждый раз ему казалось, что местные, скорее, начнут убивать их, чем разговаривать, и пока только всерьез раздумывают, как бы это устроить.

Но раньше они никогда не забирались так далеко вверх по Сань-До. Реджи понятия не имеет, как лейтенант и дай-юй могли хотя бы услышать что-то о деревнях в этом районе.

Но они переговариваются по-вьетнамски и улыбаются, причем так, что Реджи, даже не понимая по-вьетнамски, догадывается, что повод для беспокойства есть. Рулевой-вьетнамец присоединяется к разговору. Вскоре лейтенант говорит что-то на вьетнамском в трубку Реджи, и рулевой направляет катер в протоку, где вместо берегов только прерывистые илистые банки и болото.

“Стакан” впереди них медленно разворачивается. Поравнявшись бортами с командиркой, он останавливается, и из люка рулевой рубки показывается голова старшины.

Лейтенант возвращает Реджи трубку и тоже высовывается из люка до подбородка. Реджи слышит, как он кричит сквозь рокот моторов: “Мы собираемся на разведку. Всем причалить, а на твоем катере пойдем в джунгли”.

Это разумное решение, за которое Реджи чрезвычайно признателен. На “стакане” старшины есть еще один палубный пулемет вместо радиолокационной рубки. Локатор почти не работает в бамбуковых зарослях. Он и на открытой-то воде почти не работает.

Отчасти из-за чувства вины, что ему не надо идти в разведку, а отчасти чтобы изобразить, как он здоров, Реджи высовывается из люка посмотреть им вслед.

Он наблюдает, как лейтенант и дай-юй, словно мартышки, перепрыгивают с палубы командирки на палубу “стакана” старшины. Тут лейтенант оборачивается, смотрит на Реджи и говорит:

– Матрос, ты идешь?

Старшина вступается за него:

– Лейтенант, думаю, парнишка нам не пригодится. – Он наблюдал за Реджи из люка.

Реджи и так любил старшину: помимо лейтенанта с его приказами, старшина – единственный из всей флотилии, кто разговаривает с Реджи, но теперь матрос просто в восторге от него. Он ежится над крышей рубки и опять покрывается мурашками, от покачивания лодки его тянет блевать.

– Не промочив ног, и хуя не обмакнешь, – говорит лейтенант. – Что скажешь, матрос?

От прибауток лейтенанта Реджи тянет блевать еще сильнее.

– Сэр, я не могу оставить оборудование, – говорит он.

Что правда. Взять его с собой он тоже не может. Две УКВ-радиостанции и радар AN/PPS-5B называются “портативными” только по прихоти какого-то мудака, торгующего радиотехникой. Реджи не упер бы все это дерьмо, даже если бы был здоров.

– Так запри его, и вперед, – приказывает лейтенант. – Ты же знаешь, что я всегда говорю: “Знай реку, знай местных, знай, какого хрена ты делаешь”.

Лейтенант действительно так говорит довольно часто. Реджи все еще тошнит, но теперь он чувствует странную легкость и радость, оттого что на него обратили внимание. Он говорит “Есть, сэр!” и ныряет обратно в рубку.

У Реджи так кружится башка, что он чуть не валится с ног. Снимает китель с крючка и жестами показывает рулевому, чтобы тот очистил помещение – ему надо запереть рубку. Рулевой мог бы изойти на говно, что какой-то американский мальчишка выставляет его из собственной рубки, потому что не доверяет ему. Но он лишь пожимает плечами и вылезает.

Реджи осматривается. Все окна рубки приоткрыты дюймов на шесть, но, судя по десяти слоям краски, не закрывались они уже давно. Если кто-нибудь вздумает спереть оборудование Реджи через эти щели – пусть попробует.