Код Бытия - Джон Кейз

– Что?

– В чем была замешана твоя сестра?

– Замешана? Она не была замешана ни в чем, Вуди! У нее был ребенок. У нее была работа. Она регулярно смотрела сериал «Друзья» и обожала мороженое. Ты же знал ее!

Вуди вздохнул.

– Что ж, наверное, он по ошибке пришил не ту леди.

– Наверняка. Но он «пришил» не только «леди». Разве не так? Я сам видел – он едва не отрезал моему племяннику голову. – Они опять погрузились в молчание, и на сей раз Ласситер первым возобновил разговор: – Так что же насчет этого парня, Вуди? Что ты сумел разузнать?

– Франко Гримальди из тех, кого мы называем тяжеловесами. Он ведет расчистку. Убивает людей, и имена нескольких его жертв ты часто встречал в газетах. Ты слышал что-нибудь о СИСМИ?

– Нет.

– Я пришлю тебе документы.

– Ты хочешь мой эксклюзивный федеральный номер?

– Нет. Завтра к тебе явится мой сотрудник с атташе-кейсом, прикованным к запястью. Из кейса он извлечет запечатанный конверт с информацией. Открой его, ознакомься с бумагами, а затем сожги их!

Когда в кабинет вошла секретарша, Ласситер стоял у окна, пытаясь разгадать причину напряжения, которое он уловил в голосе Вуди.

– На линии офицер Писарчик.

– Я отвечу, – сказал Джо, снимая трубку. – Алло!

– Мистер Ласситер?

– Да!

– Говорит Писарчик из полиции Фэрфакса. Как поживаете?

– Прекрасно.

– Я звоню, потому что у нас появились хорошие новости.

– Неужели?

– Да, сэр! Нам удалось установить личность подозреваемого в деле вашей сестры. Личность Джона Доу. Он гражданин Италии, некий мистер Франко Гримальди. Детектив Риордан сказал, что вам первому следует сообщить об этом.

– Отлично.

– И еще. Вы, вероятно, слышали, что Риордан больше этим делом не занимается?

– Да, я так понял.

– Отныне его веду я, поэтому я подумал, что нам надо встретиться.

– О’кей. Заезжайте прямо ко мне. Вам известно, где моя контора?

– Конечно. Но, хм… боюсь, сегодня ничего не получится. Конфиденциально?

– Что за вопрос?

– Мы перевозим заключенного в четыре тридцать.

– Вот как?

– Да, именно так, сэр. Мы переводим его в защищенное помещение больницы в Фэрфаксе. После этого у нас совещание на тему «Пол, раса и закон».

– В таком случае встретимся позже, на этой неделе.

– Так точно, сэр.

Ласситер повесил трубку и бросил взгляд на часы. Было четыре часа дня, за окном – легкий снегопад. Но он решил, что все равно успеет.

Обычно Джо ездил спокойно, но сейчас что есть силы вдавливал акселератор в пол. Его «акура» на огромной скорости лавировала между машинами. Дворники едва справлялись с налипающим на ветровое стекло мокрым снегом.

В том, что он сейчас делал, не было никакого смысла. Джо знал это, но ему было наплевать. Он хотел вблизи увидеть убийцу своей сестры – и не только увидеть. Он хотел бросить ему вызов. Даже больше. Он вытащит сукиного сына из инвалидного кресла и ткнет мордой в землю.

Он мечтал об этом, но был готов удовлетвориться и меньшим – любой реакцией негодяя. Пока Ласситер не знал, что сделает. Может быть, просто скажет: «Эй, Франко!» – чтобы увидеть выражение лица мерзавца при виде незнакомца, произносящего его имя – Франко Гримальди.

Пока Ласситер сражался с дорожным движением, полицейский Двейн Томпкинс готовился сопровождать подозреваемого Джона Доу из больницы Фэр-Оке. В полиции Томпкинса называли просто Даблъю, так как, представляясь, он всегда говорил: «Двейн – пишется через даблъю».

Полицейский посмотрел на часы. Он ждал ординатора, обещавшего привезти кресло-каталку. Кресло требовалось не потому, что пациент не мог передвигаться самостоятельно. Вот уже десять дней врачи заставляли Доу ходить по коридору, и Двейн повторял за ним каждый шаг. Дело в том, что, согласно правилам, пациент должен был покидать госпиталь только в каталке вне зависимости от того, мог он ходить или нет.

Когда кресло наконец доставили, Даблъю снова пришлось подождать – на сей раз сообщения о том, что полицейский фургон на месте.

Роль Даблъю в операции состояла в том, чтобы сопроводить заключенного на первый этаж, где тот перейдет в руки Писарчика. Там же будут подписаны необходимые документы, после чего заключенный попадет под юрисдикцию полицейского управления графства Фэрфакс.

Даблъю в качестве вооруженного эскорта поедет вместе с заключенным в фургоне, а Писарчик – следом за ними в полицейской машине. В Фэрфаксе Доу посадят в другое кресло-каталку, а Писарчик и Даблъю препроводят его в защищенное помещение. И только тогда, но никак не раньше, заключенному позволят встать на ноги. Процедура закончится, и Даблъю больше никогда не увидит этого треклятого Джона Доу.

Даблъю всем сердцем радовался, что заключенного наконец переводят. Вот уже более трех недель он сидел восемь часов в день у дверей ожоговой палаты. Самым большим его развлечением была проверка всех докторов и сестер, входящих к этому парню. Когда возникала потребность облегчиться, полицейскому приходилось вызывать дежурную сестру, и это его смущало. Он даже дошел до того, что стал ограничивать потребление жидкости. Более того, он не мог позволить себе сносного ленча! Ему доставляли больничную жратву, и он давился ею, сидя у дверей и удерживая поднос на коленях.

Правда, здесь была одна маленькая сестричка, Джульетта. Он будет скучать без нее.

Доктор провел последний быстрый осмотр, и Даблъю подписал бумагу, подтверждающую отправку пациента. Затем появилась маленькая Джульетта, чтобы помочь Джону Доу сесть в инвалидное кресло.

– Что вы теперь с ними сделаете? Сунете в «пэддивоз»?

– Вообще-то, доктор, мы больше не зовем так спецтранспорт. Начальство решило, что, упоминая имя Пэдди, мы наносим оскорбление ирландцам.

– А как же вы их теперь величаете? – рассмеялся доктор. – Какой термин ныне считается политически корректным?

– Мы их зовем, – Даблъю пожал плечами, – просто фургон.

Доктор снова рассмеялся и спросил:

– Ну и что же вы делаете с нашими пациентами, помещаете в «просто фургон»?

– По-разному. Что касается Джона Доу – да. Правда, изредка мы используем кареты «скорой помощи», – с некоторой долей язвительности закончил полицейский.

– Ну, похоже, парень готов к отправке.

– Поехали, – сказал Даблъю и по рации сообщил Писарчику, что они уже тронулись в путь.

Джульетта покатила кресло к лифту, а полицейский двинулся следом. «Со спины она выглядит ужасно соблазнительно», – подумал Даблъю, но сразу вспомнил рассказы других сестер о том, что у девчонки на почве религии крыша поехала. В общем, на сексе здесь, видимо, надо поставить крест.