Завтра нас похоронят - Эл Ригби

Говоривший медленно поравнялся со мной, и я услышал принцессин возглас удивления. Похоже, она знала этого человека. А я смотрел на стянутые в низкий хвост светлые волосы, лицо со слегка заострёнными чертами и деловой костюм, так не подходящий к угрожающей уверенности, с которой незнакомец держал в каждой руке по пистолету. Окидывая мужчину взглядом, я невольно обратил внимание на странность — левая манжета рубашки была испачкана в крови, такое же пятно было и внизу правой брючины. Но я забыл об этом, как только незнакомец снова заговорил, не переставая целиться:

— А сейчас вы садитесь в машину и уезжаете.

Неужели испугается?

Она смотрела всё так же злобно, но на этот раз злоба была другая — не торжествующая, а бессильная. Я не совсем понимал, что заставило Котов остановиться. Почти наверняка странный парень с хвостом не смог бы застрелить их одновременно, да и комплекцией он уступал Леону. Но… они стояли неподвижно. И, будь они действительно котами, я наверняка увидел бы, как они шипят и выгибают спины — словно на них скалился большой белый волкодав. Они боялись, и вывод напрашивался сам собой: незнакомец был какой-нибудь важной шишкой — либо преступником, либо политиком. И вскоре моя догадка подтвердилась:

— Как скажешь, — процедила сквозь зубы Джина. — Я с тобой ещё за это поквитаюсь, если за меня это не сделают твои же приятели из Кабинета. Пойдём, Леон!

Развернувшись, они направились к автомобилю. Незнакомец не опустил пистолетов, пока за Котами не захлопнулась дверца. Мотор заревел; сорвавшись с места и сделав вираж, автомобиль исчез в широком переулке. Только тогда мужчина убрал оружие в кобуры, довольно нелепо смотрящиеся с деловым костюмом. А потом я услышал тихое чириканье, и вдруг из нагрудного кармана пиджака высунулся попугай.

— Что за… — начал было я. И вдруг почувствовал приступ разрывающей головной боли.

Иногда они случались со мной, и я не понимал, почему. Карвен, девочка, с которой дружила Принцесса, предположила, что причиной были мои воспоминания. Я не знал, может ли голова при амнезии болеть, если что-то или кто-то из прошлого оказывается рядом. Но кое-что я сейчас понимал вполне отчётливо: странного парня и его птицу я когда-то знал.

И оказался прав.

— Дети, с вами всё в поря… — он обернулся к нам и осёкся.

Взгляд моментально переметнулся с выглядывающих из-за моей спины Вэрди и Алана на меня. Кажется, незнакомец побледнел ещё сильнее. В несколько быстрых шагов он оказался рядом:

— Ник, это ты? Какого чёрта ты здесь делаешь?

Я молчал. Прежде чем ответить, пытался прочесть, что отражается на ухоженном лице. Кажется, радость и одновременно удивление. Но это было не всё, где-то глубоко-глубоко в светлых внимательных глазах таилось подозрение. Сглотнув, я медленно ответил:

— Извините, но… я вас не помню.

Белёсые брови удивлённо приподнялись:

— Ник, что с тобой? Это же я, Вилл! Вильгельм Байерс. Правительственная школа, до того, как твоя мать увезла тебя в Штаты!

Головная боль усилилась, я покачнулся и тут же почувствовал, как Вэрди поддержала меня, крепко вцепившись в мой локоть. Вскинув глаза на Байерса, она довольно резко заявила:

— Он головой ударился, отстаньте от него!

— Это правда, Ник?

И снова я почувствовал себя под прицелом: Байерс не сводил с меня взгляда. На этот раз я видел только искреннее беспокойство. Очень медленно я протянул ему руку и кивнул:

— Да. Но всё равно спасибо, что помогли.

Узловатые сухие пальцы порывисто сжали мою ладонь, и я улыбнулся:

— Надеюсь, я вас вспомню. Но, наверно, нам лучше будет сейчас уйти.

— Да, вот именно, у нас есть дела! — вмешалась Вэрди.

На лице девочки я видел явное недовольство. На улыбку Байерса она ответила взглядом исподлобья и дернула меня за руку:

— Пошли, Скай.

— Скай? — медленно повторил Вильгельм, гладя большим пальцем своего попугая. — Какое у тебя интересное новое имя, Ник. Но может, тебе стоит обратиться в больницу и попытаться восстановить память?

— Я не помню, как оказался в этой стране, — глухо ответил я. — И не уверен, что хочу, чтобы слишком много людей знало, что я здесь.

— Здраво, — Байерс нахмурился, будто задумавшись о чём-то. — Но что ты собираешься делать дальше?

— Пока я собираюсь проводить Принцессу в магазин, — пожал плечами я.

И неожиданно увидел улыбку:

— Хорошо, что ты их защищаешь, Ник… Скай. Пойдёмте, я вас подвезу.

Вэрди открыла рот, явно собираясь отказаться, но я поспешно кивнул:

— Спасибо. До ближайшего большого магазина, если вам…

— Тебе.

— … тебе не трудно.

Принцесса одарила меня очень сердитым взглядом, и Вильгельм Байерс явно заметил его. Снова улыбнулся и сказал:

— Не бойтесь. Я не разделяю взглядов большинства. И не буду надоедать вам своим присутствием слишком долго, только подвезу.

— Спасибо, — буркнула девочка, но её тут же перебил Алан:

— Вау!

Он смотрел на вылезшего из кармана Байерса попугая, точнее, на его странное механическое крыло. Мужчина осторожно взял птицу в ладони и первым направился к машине.

Когда мы все сели в белый «Фольксваген» — я вперёд, а Вэрди и Ал назад, — Вильгельм выпустил попугая, и тот тут же примостился изобретателю на плечо. Мальчик начал с восторгом рассматривать маленькие шестерёнки и металлические пластины, составлявшие каркас крыла. Вэрди, скрестив на груди руки, отвернулась к окну.

Байерс завёл мотор, и, едва мы тронулись, повернулся ко мне:

— Ты совсем ничего не помнишь? Как мы прогуливали занятия, как ты помогал мне сдать нормативы по стрельбе?

Я ненадолго задумался, потом мотнул головой:

— Я даже не помню, умел ли стрелять.

Он прищурился, глядя на дорогу. Вид у него был расстроенный. Помедлив, я заговорил сам:

— Я не знаю, поможет ли это, но… может, ты расскажешь мне… хм… историю моей жизни? Откуда я тебя знаю?..

Байерс глубоко задумался. Я понял, что он пытается решить, с чего начать. Наверно… я тоже встал бы в тупик, если бы человек, потерявший память, попросил пересказать его жизнь. И всё же он заговорил:

— Год 197*, специализированная школа, курируемая правительством. Твоя мать была дипломатом, мои родители — разведчиками. Мы проучились вместе до семнадцати лет, на седьмом курсе попали на стажировку в разведуправление.

— Значит, я был шпионом с юности? — с любопытством уточнил я. Надо же… значит, стрелять я, скорее всего, всё-таки и правда умею.

— В некотором роде, — кивнул Байерс. Попугай издал довольно громкое чириканье и, хлопая крыльями, перебрался ко мне на голову. — Не удивляйся. Он тебя очень любил.