Одержимость - Питер Джеймс

– Я никак не готовлюсь, миссис Джонсон. Я не читаю некрологов. Не просматриваю газеты в поисках сообщений о дорожных происшествиях, не отыскиваю старые школьные дневники моих клиентов, пытаясь узнать о фактах, о которых они давно забыли и которыми я мог бы их поразить. – Он улыбнулся. – В любом случае, притом что огромное число клиентов называется вымышленными именами, как я могу найти о них достоверную информацию?

Алекс виновато отвела глаза от его взыскующего взгляда, а он продолжил тихим голосом:

– И я не сообщаю скорбящим клиентам одни хорошие новости, я передаю только то, что слышу. Таков мой дар. И это все, что я могу сделать. – Он виновато вскинул брови. – У нас неправильные представления об умерших. Мы считаем, что поскольку они ушли, то обрели целостность. – Он отрицательно покачал головой. – Чтобы обрести целостность, недостаточно жить и умереть. Целостность мы, среди прочего, обретаем за эту и другую жизнь. Духи могут лгать и часто лгут, они тоже могут иметь неправильное представление о происходящем. Понимаете, человек не улучшается вдруг ни с того ни с сего одним фактом своего перехода на другой план. Если у вас плохая память в этой жизни, то она не улучшится и в другой.

От вида его робкой, извиняющейся улыбки желание наговорить ему грубостей пропало.

– У моего сына была очень хорошая память.

– Несчастные случаи происходят очень быстро. Они все запутывают, да и вообще переход на другой план вносит большую путаницу, поэтому я не люблю коммуницировать с теми, кто ушел совсем недавно. Нужно, чтобы прошло хотя бы три месяца, а ваш случай произошел всего несколько недель назад, если я не ошибаюсь.

Она кивнула.

– Обычно я не осознаю бо́льшую часть того, что говорю во время сеанса, а по окончании почти все забываю. Но нынешний случай необычный, никогда в жизни я не видел ничего столь яркого. Пожалуйста, оставьте ваш скептицизм, мы должны продолжить.

– Но вы сделали одну ошибку.

– Какую? – улыбнулся он.

– Вы говорили о ком-то по имени Гэрри, сказали, что не может у девушки быть мужское имя – Гэрри.

– Да?

– Может быть, там называли имя Кэрри?

– Кэрри?

Алекс кивнула.

– Иногда, при всех этих помехах… я не вижу вещи отчетливо. Кэрри? Да, Кэрри. – Форд на мгновение закрыл глаза, потом открыл. – Да, вполне возможно.

– Скажите мне, на этих сеансах вы говорите с живыми или ушедшими?

Он невозмутимо посмотрел на нее:

– Я то, что называется «медиум», миссис Джонсон, я связующее звено между земным планом и ушедшими.

– Тогда я не понимаю, как вы могли говорить с Кэрри.

– Почему?

– Потому что она жива. Очень даже жива и благоденствует в Америке.

На лице его отразилась тень сомнения – будто птица пролетела. В глазах появилось странное выражение, словно его что-то сильно встревожило. Он отрицательно покачал головой.

– Она пыталась пробиться, миссис Джонсон, это все, что я могу сказать. Вы уверены, что она все еще на нашем плане? Что с ней ничего не случилось?

– А ваш контакт с ней не мог быть телепатическим?

– Вот многие люди так и представляют себе медиумов, миссис Джонсон. Будто мы получаем информацию из мозгов наших клиентов. Вы не можете сегодня прибегнуть к этой старой байке. Потому что я установил две вещи, которых нет в вашем мозгу: что ваш сын погиб в столкновении с грузовиком и что Кэрри – не знаю, кто уж она, – перешла на другой план.

Она смотрела на него, стараясь мыслить здраво.

– Мне жаль, миссис Джонсон, что вы настроены так скептически. Не знаю, как мне изменить это, но я должен так или иначе попробовать.

– Вы что имеете в виду?

Он долго сидел молча. Алекс слушала шипение газовой горелки, урчание кота. Снаружи донеслись звуки подъехавшего такси, хлопок двери. Может, это приехал его следующий клиент?

Неожиданно Форд наклонился к ней, чуть не к самому лицу, так близко, что она ощутила тепло его дыхания.

– Миссис Джонсон, – сказал он, – Фабиан хочет вернуться.