Я, Потрошитель - Стивен Хантер

Тут все было по-другому. Во-первых, «пилеров»^[28] никак нельзя было назвать озлобленными лакеями в классовой войне между рядовыми констеблями и детективами; во-вторых, в Сити не маячила зловещая фигура сэра Чарльза Уоррена, внушающая страх и смятение в умы его плохо обученных, запуганных подчиненных.

Все это относится к более высокому уровню профессиональной эффективности полиции Лондонского Сити по сравнению со своими отсталыми в интеллектуальном отношении собратьями из полиции Большого Лондона. «Пилеры» сохранили место преступления в значительно большей чистоте: никто не слонялся взад и вперед в бредовой надежде найти что-нибудь такое, в чем даже он увидел бы «улику» – например, записку со словами: «Я – убийца, и я проживаю на улице Перерезанных Глоток, дом номер 15». Тот, кто руководил осмотром, определил каждому зону, в которой работал только этот человек и он один, и полицейские ползали на четвереньках, осматривая, изучая, ощупывая. Первым делом я отметил то, что они принесли с собой большое количество фонарей, с которыми ходят констебли, и хоть фонари эти были тусклыми, их обилие помогло более или менее прилично осветить место. «Бобби» из столичной полиции такое и в голову не пришло бы. Но самым поразительным было то, как полицейские обращались с нами, ребятами из прессы.

– Я Джеб из «Стар», – представился я первому констеблю, которого встретил, прибыв на место и просочившись сквозь толпу, собравшуюся у входа на площадь со стороны Митр-стрит.

– Да, сэр, – ответил тот. – Будьте добры проследовать за мной, я проведу вас к галерее, где журналисты ожидают окончания осмотра места преступления. Долго ждать вам не придется, и инспектор Коллард лично встретится с вами, как только ему позволит исполнение обязанностей. Наш полицейский врач доктор Браун…

– Как его полное имя?

– Да, сэр. Доктор Фредерик Гордон Браун прибудет в ближайшее время и проследит за отправкой тела в морг.

– Мы можем на него взглянуть?

– Решение будет принимать инспектор Коллард, сэр, однако наша политика заключается в том, чтобы всячески сотрудничать с вами, ребята, и тем самым доносить до общественности наиболее полную информацию.

– Констебль, если вы наслышаны обо мне, вы должны знать, что я ошибок не допускаю.

– Да, сэр, как скажете, сэр.

Я прошел следом за полицейским к огороженному веревкой пятачку посередине, где выяснил, что прибыл на место первым из настоящих журналистов – остальные были писаками, за гроши готовыми строчить в любое издание. Я не спеша огляделся по сторонам. Площадь была небольшая, в особенности по сравнению с массивными промышленными зданиями, окружающими ее, по большей части огромными безмолвными складскими строениями из красного кирпича, два из которых принадлежали «Кирли и Тонгу», а еще одно – «Хорнеру и сыновьям». Позади здоровенной туши здания «Хорнера» я увидел мрачную громаду и понял, что это задняя стена большой синагоги, где собираются по субботам на молитву евреи. На мой взгляд, это уменьшало, а не увеличивало вероятность причастности евреев, ибо любой иудей постарается следить за тем, чтобы отвести подозрения от своих собратьев по вере как можно дальше, хотя бы в физическом отношении.

Вся деятельность была сосредоточена в юго-восточном углу площади, где деревянный забор отгораживал внутренний двор; рядом находилось еще одно здание, всего в нескольких футах. Определенно, в этом доме кто-нибудь должен был что-либо слышать! Поблизости стоял врач, в белом халате, ровным счетом ничего не делая. (Впоследствии я узнал, что это местный врач; он первым подоспел на место преступления, установил, что бедная девушка мертва, и не трогал тело, не считая того, что он определил его температуру и на основе этого рассчитал время смерти. Несчастная была настолько изуродована, что врач просто не мог подойти ближе.) Рядом толпились следователи и констебли; одни делали зарисовки, другие изучали лежащие на земле вещи, судя по всему, принадлежавшие жертве, и составляли список.

Я ждал прибытия других журналистов – ну где же Каванах из «Таймс», Ренсалер из «Дейли мейл» и другие ребята, с кем я сталкивался на месте предыдущих преступлений? Их нигде не было видно. Я рассудил, что они все еще торчат на Бернер, изучают последнее преступление Джека и не могут попасть сюда, хотя Бернер была меньше чем в миле. «Стар» снова повезло, как и мне; я находился в редакции, когда поступил звонок, что позволило мне опередить всех и прибыть на место первым, в то время как остальным газетам пришлось прибегать к помощи игроков второго состава, поскольку все главные звезды уже были отправлены на Бернер.

Наконец к столпившимся журналистам подошел крупный мужчина с роскошными усами, как у моржа, в котелке и пальто, под которым можно было спрятать пехотную винтовку. Окинув нас взглядом, он опытным полицейским чутьем сразу же выделил меня.

– Вы ведь Джеб из «Стар», не так ли?

– Да, вы совершенно правы, – подтвердил я.

– Обращаюсь к остальным. Я проведу мистера Джеба взглянуть на бедняжку. А вам придется остаться здесь, поскольку я не допущу, чтобы вы топтали место преступления. Он расскажет вам все, что увидит, не так ли, сэр?

– Расскажу, можете не сомневаться, – заверил я.

Если и имело место какое-то недовольство, грузный полицейский не обратил на это внимания; его здоровенная туша и серьезное лицо подавили в зародыше любые возражения. Поднырнув под веревкой, я проследовал за ним к телу.

Мы приблизились к нему, но остановились в нескольких шагах, так что детали все еще оставались невидны. Я разглядел общий беспорядок, разбросанную одежду, однако на таком удалении все выглядело как-то неясно, я не мог ничего разобрать.

– Кстати, моя фамилия Коллард, – сказал полицейский. – А имя – Инспектор. Доктор Браун прибудет с минуты на минуту, как и, не сомневаюсь, комиссар Смит.

Смит был верховным шерифом полиции Лондонского Сити – что приблизительно соответствовало должности сэра Чарльза Уоррена в Скотланд-Ярде.

– Да, сэр.

– Значит, Джеб? Это имя или фамилия?

– Фамилия. Мое имя Журналист.

– Вот и отлично. Общность духа. Мне это нравится. Что касается частностей, мы созвали всех своих сотрудников и расставляем одну из самых больших сетей, а может быть, и самую большую, какие только видел Лондонский Сити. Наши следователи повсюду, ищут свидетелей. Если есть хоть какие-нибудь улики, если этот сумасшедший изверг что-либо оставил, мы это непременно найдем, обещаю вам.

Записывая его слова скорописью, я сказал:

– Как журналист и гражданин, я рад это слышать.

– А теперь, что касается тела, я должен вас предупредить: вам следует приготовиться к худшему.