Добрый волк - Александр Содерберг

Наверху заработал пылесос. Боман облегченно вздохнул.

Он осторожно приоткрыл набитый бумагами шкаф, вытащил несколько папок и пролистал их. Одна была набита документами о полицейских. Эдди знал многих из них – отъявленные садисты. Именно по этой причине они в свое время и подались в полицейские – совсем как и он сам. Боман отыскал свое досье: трудовой договор, послужной список – точнее, их мутные фотокопии. На полях – заметки Томми. Материалы расследования убийства Рикарда Эгнелля. Вопросительные знаки. Допрос Анники, бывшей девушки Бомана. Она беседовала с Янссоном уже после того, как они расстались. Томми говорил ей, что хочет привлечь Эдди к ответственной секретной работе и поэтому должен навести о нем кое-какие справки. Анника охотно согласилась помочь и рассказала об Эдди и его хулиганском прошлом. Обозначила некоторые значимые для них обоих даты. Например, день их разрыва – он же день смерти Рикарда Эгнелля. Это место в протоколе Янссон обвел красным, а на полях поставил восклицательный знак. Дальше шли протоколы допроса двух приятелей Рикарда Эгнелля, прекрасно дополняющие общую картину.

Эдди пролистал еще несколько папок – все то же самое. Беседы с друзьями и близкими родственниками, материалы перерасследованных преступлений. Таким образом Томми вербовал своих пехотинцев. С Боманом ему особенно повезло.

Лампочка на жестком диске перестала мигать. Эдди вытащил кабель и спрятал диск в карман. Он повернулся, чтобы идти, когда его внимание привлекла еще одна папка, помеченная буквами «С. Б.»… София Бринкман. Ее сын Альберт стал инвалидом после автомобильной аварии.

Эдди пролистал дальше.

София работала медсестрой в больнице, где лечился Гектор Гусман. Они сблизились, после чего полиция хотела заставить Софию следить за Гусманом. Бринкман удалось спастись, когда в ресторане «Трастен» развязалась стрельба… Дальше следовала информация о ее родных и близких. Заметки, перечисление мест, где она может скрываться. Фотографии, копии документов плюс самые общие сведения о Гекторе Гусмане – его родителях, детстве.

Между тем звук наверху стих. Пылесос больше не работал.

Эдди сфотографировал, сколько успел, а затем положил папки в шкаф, подобрал с пола куртку и осторожно закрыл дверь.

Замок щелкнул. Боман прошмыгнул в соседнюю дверь, где было что-то вроде кладовки, и встал в угол. Он лихорадочно продумывал варианты дальнейших действий. В кладовке на уровне земли светилось окно. Оно открывалось – следовательно, через него можно было вылезти наружу. Но Томми ничего не оставляет на волю случая – Эдди понял это, как только вошел в этот дом. Он перфекционист, этот Томми Янссон, и открытое окно для него – более чем достаточный повод прочесать весь дом. И если на Бомана падет хоть малейшее подозрение, он покойник.

Дверь на подвальную лестницу открылась, послышались приближающиеся шаги.

Черт…

Эдди вжался в стенку и мысленно взмолился, чтобы Томми вошел в соседнюю комнату. Но тот развернулся и вошел в ту же дверь, что и его незваный гость. Теперь их разделяло не больше метра. Когда Янссон рылся на полках, его профиль мелькал у Бомана перед глазами. «Он может почувствовать на себе мой взгляд, – подумал Эдди. – Мне нужно сосредоточиться на чем-нибудь другом». Срочно уйти от Томми, улизнуть из настоящего момента, из «здесь» и «сейчас»… Взломщик стал лихорадочно напрягать память… Вот он совсем маленький, спит под пледом из овечьей шерсти… Потом кто-то поднимает его, берет на руки… Теперь Эдди ничего не страшно. Он прижимается к чьей-то груди, отдаваясь во власть этого человека. Чувство времени исчезает. Эдди проваливается в темноту, в сон…

Когда он открыл глаза, никакого Томми не было. Боман прислушался – тишина. Он решил не рисковать и дождаться наступления ночи. Только после этого Эдди поднялся на кухню, прошел через гостиную к входной двери и по каменной лестнице спустился на улицу.

Там, в бледном свете фонарей, отдалившись от дома Томми на достаточное расстояние, он принялся подпрыгивать, напевать и пинать ногами асфальт, ощутив невиданный прилив энергии.