Восьмой день - Джон Кейз

На вокзале было людно, пыльно и шумно. Дэнни и священник сели за столик в кафе неподалеку от выхода к поездам. Инцаги обернул вокруг кисти ремешок футляра ноутбука. На всякий случай. По вокзалу рыскали дети-воришки, высматривая открытые сумочки и оставленный без присмотра багаж. Глотнув кофе, он поморщился:

— Не очень хороший.

Дэнни кивнул, не слушая Инцаги. Он задумался, забыв на мгновение обо всем — о человеке, сидящем напротив, вокзальной суете, поездке в Сиену, Палио и предстоящем разговоре с Белцером, где он скажет: спасибо, но я… и так далее. Он находился сейчас в нескольких тысячах миль от этого места, покупал видеосистему в магазине на Нижнем Манхэттене.

— Да, детектив, на любой заправочной станции в провинции вам сварят лучший кофе, — произнес Инцаги. — Мне стыдно, что я итальянец.

Дэнни вздрогнул. Слово «детектив» вернуло его к действительности, обратно в Италию. Он поднял взгляд на священника.

— Понимаете… я должен сообщить вам кое-что.

Инцаги настороженно вскинул брови.

— Я вас слушаю.

— Дело в том… что я вообще-то не совсем детектив. То есть, конечно, детектив, но…

— Что?

— Частный детектив, — закончил Дэнни.

В глазах священника мелькнуло любопытство.

— Я не сотрудник управления шерифа округа Фэрфакс, — уточнил Дэнни.

— Но… — Инцаги вскинул руки и опустил, — но ваше удостоверение… я его видел. Там написано: округ Фэрфакс. Виргиния. И потом… вы выкупили для меня это. — Он похлопал по компьютеру.

Дэнни кивнул:

— Верно. Но меня зовут Дэнни Крей. И на самом деле я художник, скульптор. Подрабатываю в частном детективном агентстве, чтобы свести концы с концами. А эту работу взялся выполнять частным образом. Извините, что пришлось прибегнуть к такой уловке.

Инцаги был удивлен, но не рассержен.

— И кто вас нанял?

Отвечать на этот очевидный вопрос не хотелось, но пришлось. Дэнни рассказал о Белцере и Зебеке. Покрутил пальцем у виска.

— Я поступил глупо, очень глупо. Думал только о деньгах. А когда Белцер затянул меня в свою паутину, пришлось стать «детективом Маллером».

Инцаги нахмурился. Откинулся на спинку стула, забарабанил пальцами по столу.

— Вот цыгане так же используют детей.

— Как?

— Спекулируют на людской доброте. Наивности.

Дэнни со смущенным видом опустил голову.

— Он предложил мне приличные деньги, так что с моей стороны это не было простодушием. Я сознавал, на что иду.

Священник улыбнулся.

— Я имел в виду не вас, а себя.

Дэнни смутился еще сильнее. Он отодвинул стул и начал подниматься.

— Да… я вас понимаю.

Священник взял его за руку.

— Садитесь. Я вовсе не обижен. Компьютер у меня, и самое главное, вы сочли возможным рассказать мне правду.

— Спасибо. — Дэнни перевел дух и сел.

— Но вам следует проявить осторожность, — продолжил священник, наклоняясь ближе.

— Я скоро буду дома.

— Нет. Скоро вы будете в Сиене. А дома позже. Так вот, в Сиене вам следует быть осторожным.

— Спасибо, постараюсь.

Священник внимательно посмотрел на него.

— Позвольте вас спросить: вы об этом Зебеке что-нибудь знаете?

— Почти ничего.

— Я так и думал. — Инцаги кивнул. — Эта фамилия редко упоминается в прессе, разве что в списках.

— В каких списках?

— Самых богатых и могущественных людей Италии. Они всегда идут по алфавиту: Анджелини, Берлускони, Зебек и так далее. А он ведь даже не итальянец.

— Неужели?

Священник усмехнулся.

— Зереван Зебек — турок, хотя живет в Италии уже много лет. — Заметив на лице Дэнни растерянность, он добавил: — И никакой клеветнической кампании против него в прессе не было.