Сияющие - Лорен Бьюкес

Он уже привык к ней. И не только потому, что теперь не нужно самому заниматься утомительными поисками нужной информации и сидеть на телефоне, получая разрешения на цитирование. Просто хорошо и удобно, что она рядом.

В субботу он приглашает ее на ланч в спортбар «Билли Гоут»[10], чтобы приобщить к культуре до того, как возьмет ее с собой на игру. В баре большие телеэкраны, спортивные сувениры и реликвии, зелено-оранжевые виниловые стулья и завсегдатаи со стажем, включая журналистов. Приличные напитки и хорошая еда, хотя меню все больше ориентируется на туристов. Особенно после пародийного номера Джона Белуши на шоу «Живой эфир в субботу вечером», который, как оказалось, она видела.

– Однако место получило скандальную известность гораздо раньше, – говорит Дэн. – История «Кабз» – 1945 год, владелец этой таверны пытался провести на матч в «Ригли-филд» настоящего живого козла, даже билет ему купил. Но мистер Ригли посчитал, что козел слишком вонючий, и их не пустили. В общем, козловладелец так взбесился, что, не сходя с места, наложил на всю команду проклятие: сказал, что «Чикаго Кабз» никогда не выиграют ежегодный национальный чемпионат США по бейсболу. Так и случилось – до сих пор ни разу не выиграли.

– А я думала, это из-за их плохой игры.

– Будь осторожна: такие слова нельзя произносить в ложе для прессы.

– Я тут как Элиза Дулитл от бейсбола.

– Кто?

– «Моя прекрасная леди». Ты меня учишь и шлифуешь, чтобы было не стыдно показать в обществе.

– И мне придется ооочень сильно потрудиться.

– Тебе немного шлифовки тоже не помешало бы.

– Интересно…

– Легкая небритость и стильная неряшливость тебе идет, ничего не скажешь, но одежду надо выбирать получше.

– Погоди-ка, я что-то растерялся. Ты со мной заигрываешь или оскорбляешь? Уж кто бы говорил, детка! Твой собственный гардероб состоит исключительно из футболок каких-то неизвестных групп.

– Тебе неизвестных. Надо бы тебя просветить, сводить на концертик.

– Не бывать этому!

– Кстати, о просвещении. Прочитай, пожалуйста, я кое-что написала. А то скоро игра начнется, и мне будет не до того.

– Подсовываешь мне свое домашнее задание?

– Да я все уже сделала, но литературная правка не повредит. Сам попробуй одновременно учиться, проходить практику, а параллельно еще и серийного убийцу искать.

– И как поиски?

– Медленно. На объявление ответов нет. Пока. Но у меня назначена встреча с адвокатом подсудимого по делу Мэдригал.

– Ты должна была поговорить с обвинителем.

– Он повесил трубку. Я так понимаю, боится, что я добиваюсь пересмотра дела.

– Так и есть. Основываясь при этом на собственной сырой теории.

– Да, мне нужно время дойти до готовности. Почитаешь мои письменные работы? А я принесу нам напитки.

– Ты пользуешься своим служебным положением, – с недовольным видом бормочет Дэн, но очки все-таки вытаскивает.

Темы эссе варьируются от вопроса, существует ли свобода воли (к разочарованию Дэна, оказывается, что все-таки нет), до истории эротики в массовой культуре. Кирби плюхается на стул с диетической колой для него, пивом для себя и видит, как Дэн удивленно поднимает брови, не отрывая глаз от текста.

– Я выбрала эту тему, потому что иначе пришлось бы писать о пропагандистских военных фильмах двадцатого века, а я уже видела «Багз Банни против нацистов», шедевр своего времени.

– Можешь не объяснять, почему ты выбрала эту тему, мне и так понятно, что главная цель вашего преподавателя – затащить студенток в постель.

– На самом деле препод – женщина и не лесби. Хотя… она говорила про какой-то дополнительный сюжет, касающийся оргий.

Просто отвратительно, как легко ей удается вгонять его в краску.

– Ладно, все, молчи! Нам нужно обсудить твое пристрастие к запятым. Их нельзя ставить как попало.

– Наш профессор по сексологии говорит мне то же самое.

– Я лучше промолчу. Тебе придется освоить премудрости пунктуации. И избавиться от сухого академического стиля. От всех штучек типа «необходимо контекстуализировать это в рамках постмодернистского подхода».

– Это же законы жанра!

– А у журналистики свои законы! Выражайся проще. Четко формулируй мысль. Говори то, что хочешь сказать. В остальном все вполне прилично. Некоторые идеи слегка банальны, но со временем ты научишься мыслить нетривиально. – Он смотрит на нее поверх очков. – Если серьезно: мне, конечно, было весело читать про порнофильмы двадцатых годов и черное эксплуатационное кино, однако, по-хорошему, все это тебе нужно обсуждать со сверстниками, в студенческой группе.

– Ну да… Нет. – Она начинает складывать листы. – Ходить на занятия вообще не могу.

– Не глупи! Я уверен, ты могла бы…

Она прерывает его:

– Если ты собираешься сказать «завести друзей, если бы постаралась», лучше заткнись прямо сейчас. Я как опустившаяся поп-звезда, только без лимузина и дизайнерских шмоток. Каждый божий день все пялятся! Все знают и все трепятся об этом.

– Детка, это не так.

– У меня теперь есть замечательное свойство – я появляюсь, и все сразу замолкают. Волшебство: стоит мне появиться на горизонте, разговоры стихают, но, как только я выхожу, они мгновенно возобновляются, только шепотом.

– Это пройдет. Они молодые и глупые. Ты – сенсация!

– Нет, я – чудовище, а это большая разница. Я не должна была выжить. Но коли так случилось, должна была совершенно измениться. Наподобие трагических девиц, которых постоянно рисует моя чокнутая мамаша.

– Роль Офелии не для тебя, это точно. – И добавляет, увидев удивленный взгляд Кирби: – Мы тоже учились в университетах, знаете ли. Но, в отличие от некоторых, я не тратил студенческие годы на общение с клячами от спорта в обнимку с диетической колой.

– Это не пустая трата, а ценнейшая составляющая моей практики. Поважнее зачета в универе.

– Ты забыла добавить, что при этом я – не кляча.

– Угу.

– Ну после такой серьезной половины уик-энда не грех и матч посмотреть.

Бар набит битком, фанаты одеты в цвета соревнующихся команд.

– Прямо банды, – шепчет Кирби во время исполнения гимна. – Боюсь уличных разборок.

– Ш-ш-ш-ш.

Ему явно нравится объяснять ей ход игры; не только чередование ударов, но также нюансы и особенности.