Сияющие - Лорен Бьюкес

– Спасибо, профессор Пул. – Следующим ударом Кирби загоняет четырнадцатый, безукоризненно точно рассчитав траекторию шара, который мягко закатывается в угловую лунку. Выпрямляется, усмехаясь.

– Отличный удар! Осталось только научиться играть за свою команду.

До Кирби доходит:

– Наши же цельные. Черт! – Она стыдливо опускает голову и передает кий партнеру.

– Меня кто-нибудь слушает? – обиженно вопрошает Мэтт.

– Да! – кричат все одновременно.

– Так вот. Если вы подойдете к «Триб-тауэр», увидите, что там в одном месте, прямо в стену, вцементированы кусочки исторических камней: из Великих пирамид, Берлинской стены, Аламо, Британского парламента, из Антарктиды и даже фрагмент лунного грунта. Видели?

– Удивительно, что их до сих пор не выковыряли и не украли, – Кирби едва успевает увернуться от замахнувшегося для удара Чета.

– Не знаю, но не в этом дело.

– А дело в том, что это символ, – Чет промахивается. – Глобального распространения и влияния прессы. Романтический идеал, который уже со времен Чарльза Диккенса очень далек от реальности. Ну или со времени изобретения телевидения.

Кирби пристально смотрит на кий, как бы пытаясь его заколдовать, чтобы удар получился точным. Но нет, не получился. Раздосадованная, она выпрямляется:

– И как им удалось заполучить кусок пирамиды? Это же незаконно. Контрабанда фактически. Странно, что без дипломатического скандала обошлось.

– Но ведь дело даже не в этом! – Мэтт ведет стаканом в их сторону, и Кирби понимает, что он изрядно пьян. – Дело в том, что «Трибьюн» привлекает туристов. А мы привлекаем сумасшедших.

– Но у них еще и охрана нормальная, все посетители расписываются в журнале. А у нас можно прямо из лифта попасть в редакцию.

– Мы же народная газета, Анвар! К нам должен быть свободный доступ. Это принцип.

– Хэррисон, да ты пьян. – Виктория подталкивает редактора отдела новостей к стойке. – Пойдем, я возьму тебе кофе. Оставь молодежь в покое.

Чет указывает кием в сторону стола:

– Будем доигрывать?

– Не-a. Надоело. Хочешь, выйдем подышать воздухом? Дым здесь меня убивает.

Они неловко устраиваются на бордюрном камне. Деловой квартал пустеет, даже самые припозднившиеся работники направляются домой теми маршрутами, которые пощадило наводнение. Смущаясь, Чет крутит на пальце свое кольцо с птичьим черепом.

– Знаешь, со временем ты научишься их распознавать. Сумасшедших… Избегай смотреть им в глаза – это главное. А если чувствуешь, что начинаешь поддаваться, быстренько передай кому-нибудь другому.

– Нужно запомнить.

– Ты куришь? – с надеждой спрашивает Чет.

– Нет, мне поэтому и нужно было выйти из бара. Теперь не курю. Слишком сильно болит живот, когда начинаю кашлять.

– Да. Я читал. Ну статью о тебе.

– Я так и думала.

– Я ведь библиотекарь.

– Да, конечно. – Потом она решается спросить нейтральным тоном, стараясь не показать, как надеется на положительный ответ: – Узнал что-нибудь, чего я не знаю?

– Нет. Как это? – У него вырывается нервный смешок. – Ведь ты сама была там.

Она распознает нотки благоговения в его голосе и чувствует, что ее охватывает знакомое отчаяние.

– Это точно, – нарочито бодро подтверждает Кирби. Она понимает, что не может сдерживать чувства, но ее бесит, что он с таким трепетом относится к ней, зная ее историю. Ей так и хочется сказать, что ничего выдающегося тут нет. И девушек убивают часто.

– Я тут подумал, – как-то нерешительно начинает Чет в попытке загладить неловкость. Слишком поздно, по мнению Кирби.

– Что именно?

Он начинает тараторить:

– Есть один роман, роман в комиксах, мне кажется, тебе стоит его прочесть. Там девушка, у которой случилось что-то ужасное, придумывает фантастический мир, а потом появляется бездомный парень и становится ее супергероем, а еще там есть духи животных. Замечательный, просто замечательный роман!

– Ну что ж… отлично. – Чего он так завелся? Хотя это ее проблема – не его. И не его вина. Сама стормозила, давно к этому шло.

– Я думал… мне казалось, тебе может понравиться. – Чет выглядит совсем несчастным. – Или поможет. А теперь я понимаю, как это все по-идиотски звучит.

– Может, дашь мне почитать, когда сам закончишь, – произносит Кирби, но по ее тону понятно, что на самом деле она говорит: «Не нужно, ничего не нужно! Забудь и никогда не говори об этом. Моя жизнь не похожа на комиксы».

Чтобы спасти их обоих от расширяющейся пропасти неловкости, она меняет тему:

– Значит, Виктория и Мэтт…

– Боже мой! – Лицо Чета озаряется улыбкой. – Ссорятся-мирятся из года в год. Секрет известный всем.

Кирби пытается изобразить интерес к офисным сплетням, но на самом деле ей на них глубоко наплевать. Можно, конечно, спросить Чета о его личной жизни, но тогда придется говорить о своей. Последний парень был с ее курса по философии науки – язвительный, умный и по-своему красивый. Но в кровати он оказался невыносимо нежным. Целовал ее шрамы так, будто надеялся каким-то волшебным образом слизать их языком с тела. Он целовал ей живот, каждый миллиметрик рубчатой кожи. В конце концов ей пришлось сказать: «Эй, кроме этого места, у меня есть еще кое-что чуть выше и ниже. Ты уж выбери, а?» Естественно, долго их отношения не продлились.

– А как ловко они притворяются, – выдавливает из себя Кирби, но и эта попытка наладить разговор заканчивается неловкой паузой.

– Да, кстати, это твое? – Чет вытаскивает из кармана джинсов вырезку из колонки объявлений субботнего номера.

Требуется: информация по дедам об убийствах женщин в Чикаго и окрестностях, 1970–1992, необычные предметы на телах жертв.

Все запросы – частного, конфиденциального характера.

Почтовое отделение, а/я 7 86, Викер-парк, 60622.

Разумеется, она разместила его в «Сан-Таймс», как и в других местных и частных газетах. И расклеила объявления в продовольственных магазинах, женских центрах и кальянных магазинах, от Иванстона до Скоки.

– Да, с подачи Дэна.

– Здорово.

– Что? – сердится Кирби.

– Просто будь осторожна.

– Конечно. Ладно, мне пора идти.

– Да, мне тоже. – Оба вздыхают с облегчением. – Как думаешь, нам нужно пойти попрощаться?

– Похоже, с ними все в порядке. Тебе в какую сторону?

– Красная линия.

– Мне на другую. – Это неправда, но Кирби очень не хочется вместе идти до станции метро. Давно пора завязывать с любыми попытками наладить нормальное общение с людьми.