Сумерки в спальном районе - Владимир Алеников

Ефим Валерьевич Курочкин сидел в кабинете главврача и ждал. С Олегом Леонидовичем Харкевичем он был знаком уже лет восемь. Подружились после дела о бескудниковском маньяке, на котором Харкевич был одним из экспертов. Но в кабинете у него Ефим Валерьевич находился впервые.

Кабинет как кабинет, разве что стены покрашены каким-то отвратительным салатовым цветом. Немного напоминают стены в саратовском интернате, в котором он когда-то учился. То еще было заведение! Черт-те что там творилось… Потом, когда все вскрылось, педсостав разогнали подчистую. А директора посадили. И очень правильно сделали!

Однако как следует углубиться в воспоминания детства Ефиму Валерьевичу не удалось. Дверь открылась, и вошел Харкевич.

За ним следовал толстый человечек невысокого роста. Маленькие руки его как-то слишком свободно болтались по бокам, напоминая детскую куклу.

Шея у человечка практически отсутствовала, а яйцевидная голова, покрытая редкими волосиками, опять-таки выглядела чересчур маленькой по сравнению с общей массой тела.

Лобик у него был очень узкий, а рот, напротив, большой.

И он приветливо улыбался Ефиму Валерьевичу этим своим большим ртом.

— Вот, знакомьтесь, — сказал Харкевич. — Это Гоша, а это Ефим Валерьевич. Садись, Гоша!

Гоша тут же деловито уселся, продолжая благодушно улыбаться.

— Я тебе уже говорил, Гоша, Ефим Валерьевич будет иногда тебя забирать ненадолго, брать с собой на разные встречи. Это очень интересно. Ты там будешь вести себя тихо, просто сидеть и слушать, понял?

Гоша охотно закивал.

— А кушать там будут давать? — спросил он.

Голос у него оказался скрипучий, малоприятный.

Харкевич и Курочкин переглянулись. Ефим Валерьевич пожал плечами. Этот вопрос он как-то не продумал.

— Если встреча затянется, то, конечно, Ефим Валерьевич позаботится, чтобы тебя покормили, — пришел ему на помощь Харкевич. — Правда, Ефим Валерьевич?

— Конечно, — поддержал его Курочкин. — Безусловно, накормим. Не о чем говорить.

— А сладкое тоже дадут? — лучезарно поинтересовался Гоша.

— Дадут, — успокоил его Харкевич. — Все, что надо, дадут.

— А что на сладкое? — въедливо уточнил Гоша.

Опять возникла небольшая пауза.

Гоша терпеливо ждал.

— На сладкое будет пирожное, — наконец ответил Харкевич. И тут же добавил: — Песочное.

Гоша счастливо просиял. Безволосое, как у ребенка, лицо его покрылось мелкими морщинками. И без того небольшие глазки превратились в совсем маленькие щелочки.

Курочкин задумчиво рассматривал своего будущего партнера.

— Гоша песочные пирожные очень любит, — пояснил ему главврач.

— А конфетку? — радостно спросил в это время неуемный Гоша.

— И конфетку тоже дадут, — нахмурился Харкевич. — Как, дадите ему конфетку, Ефим Валерьевич?

— Без вопросов, — ответил тот.

— Шоколадную? — живо полюбопытствовал Гоша.

— Обязательно, — кивнул Курочкин.

Вся эта затея внезапно стала казаться ему весьма сомнительной.

Подумав, он поманил к себе Харкевича.

— А у тебя другого нет? — шепнул он ему на ухо.

— Этот самый спокойный, — так же тихо ответил главврач. — Да ты не волнуйся, он безобидный. Мы ему еще перед уходом транквилизаторов вкатим на всякий случай. Так что будет совсем тихий. Тебе когда надо?