Чертовка - Джим Томпсон

— Ох, Фрэнк, — промолвил он. — И что мне с тобой делать?

— Если промаринуешь меня тут еще какое-то время, — ответил я, — тебе не придется ничего делать. Я просто рухну от голода.

— Невероятно!.. Спокойной ночи, Фрэнк.

Стейплз ничего не знал — даже не догадывался. Он оставался в образе, и только, так что было бы глупо из-за этого огорчаться. Черт возьми, да разве он сотню раз не поступал со мной так же? Не придирался? Не пытался меня смутить? Не вынюхивал что-то, точно скунс на помойке? И ведь, сами понимаете, не то чтобы у него был повод. Просто он босс, а значит, ты должен терпеть и не рыпаться, и поскольку он сам искал легкой наживы, то и других подозревал в том же самом.

Да, я мог предвидеть, что так будет. Он просек, что у меня был тяжелый день, а после тяжелого дня он особенно любил придираться.

Значит…

Значит, не было никакого повода для волнений. Черт подери, ни малейшего; дела шли отлично. И все же приятно вернуться домой. Приятно чувствовать, как крепко обвивают меня руки Джойс, слышать, как она шепчет, что я ее мальчик — мамин мальчик — и что она никогда меня больше не покинет.

Она обнимала меня, то и дело поглаживая по голове. Наконец мы сели за стол бок о бок. Все было готово — я имею в виду ужин. Она накрыла на стол, едва услышав, что я подъехал. Ужин был вкусный, горячий; мы сидели рядом, то и дело трогая друг друга за руки. И хотя большого аппетита у меня не было (я вообще не думал, что смогу хоть что-то съесть), я все же уписывал за обе щеки.

Она налила кофе. Я раскурил две сигареты и протянул ей одну.

— Ты меня кое о чем спросила вчера вечером, — сказал я. — Я готов тебе ответить.

— Я рада, Долли. Я надеялась услышать ответ.

— Ты спросила меня, рад ли я, что ты вернулась. Все, что я хочу сказать, — ты чертовски права, я рад.

— Да? — Она замялась. Потом наклонилась и поцеловала меня. — А я рада, что ты рад, Долли. Как хорошо быть дома!

Она убрала со стола, и я помог ей. Она не хотела, чтобы я ей помогал, но я настоял на своем. Она мыла тарелки, а я их вытирал; потом мы перешли в гостиную. Свет был приглушен. Она свернулась калачиком на кушетке рядом со мной, подобрав под себя ноги и положив голову мне на плечо.

Было очень славно, на редкость мирно и приятно. Я почувствовал, что, если бы так могло быть всегда, ничего другого мне бы не требовалось.

— Долли, — шепнула она в тот самый момент, когда я сказал:

— Джойс.

Мы заговорили одновременно, потом засмеялись, и она промолвила:

— Говори, милый. Что ты собирался сказать?

— Да так, ничего особенного. Наверное, ничего из этого не выйдет.

— Из чего?

— Ну, есть шанс срубить капусты, причем целую кучу. Во всяком случае, мне кажется, что это неплохой шанс. Один из наших в магазине, тоже сборщик долгов… в общем, его зять служит управляющим большого игорного дома в Лас-Вегасе. И видишь ли, владельцы этого заведения не очень-то хорошо с ним обошлись. Благодаря ему они разбогатели, а теперь задумали вышвырнуть его вон. Вот он и написал этому моему знакомому, что если тот найдет денег, то он, управляющий, сможет сделать ставку через подставное лицо, даст этому подставному лицу выиграть и тогда…

Джойс не сказала ни слова, не двинулась с места. Но внезапно в комнате как будто стало холодно, а ее плечо, прижатое к моему, показалось мне ледяным.

— Что ж, — пробормотал я. — Наверное, не такая уж это хорошая мысль. Можно крепко влипнуть, если ввяжемся… Но я подумываю еще об одном дельце…

— Долли, — перебила меня Джойс. — Я должна знать. Откуда у тебя эти деньги?