Шифр Магдалины - Джим Хоган

— Считается, что таким образом я и заполучил свою болезнь. Ведь мозги — главный переносчик инфекции.

Джек кивнул. Он сидел молча, ручка застыла над блокнотом. Он не знал, что ему записывать. Наконец он отложил ручку, закрыл блокнот и сказал:

— Я все равно не понимаю.

— Чего не понимаете?

— Цели всего этого.

Брейдинг воздел руки, изображая полную неспособность помочь Данфи.

— Откуда мне знать? Единственное, что я могу сказать, — цель, как мне представляется, заключалась в том, чтобы произвести впечатление. Заставить людей задуматься. Обсуждать случившееся. Даже напугать их, возможно. Ну и она была достигнута, и весьма успешно, иначе я бы не занимался такими делами на протяжении двадцати лет. Не знаю, следили ли вы за тогдашними событиями, но об изуродованных животных писали довольно долго и много и шумно спорили.

Данфи вздохнул:

— И все? Задание заключалось только в этом?

— В мое время — да. Позже, к концу моей карьеры, мы начали делать… не знаю, как вы их там называете — узоры на пшеничных полях.

— Какие узоры?

— Геометрические. Несколько кругов. А потом кое-что более прихотливое. В Управлении их называли «агриглифами». К тому времени я был уже плох. Мне пришлось уйти. Но главный принцип сохранялся. Мы нигде не оставляли никаких следов.

Некоторое время Данфи сидел молча. Его ум напоминал компас, в котором стрелка, постоянно указывавшая на северный полюс, вдруг решительно повернулась к южному. Наконец он встал.

— Ну что ж, — сказал он, — лимонад был действительно великолепен.

— Спасибо.

— Думаю, никаких проблем с пенсией не будет.

— Хорошо. А я-то уже начал беспокоиться.

— Вы ведь понимаете…

— Служба обязывает.

— Совершенно верно. Утром я позвоню в Центральную финансовую инспекцию и все улажу. Думаю, что им не будет нужды связываться с вами.

— Великолепно.

— Но…

— Что?

Данфи кивнул в сторону черной ткани.

— Вы не возражаете, если я…

Брейдинг хотел было возразить, но затем передумал и просто пожал плечами:

— Собственно, почему бы и нет? Валяйте.

Данфи подошел к ткани и поднял ее.

— Все это засекречено, — сказал Брейдинг, подъезжая к нему в своем кресле. — Пурпурное Сердце[14]— за мою болезнь. Там внизу надпись, можете прочитать. А медаль от разведки, чисто профессиональная награда. И…

— Извините, но я должен посмотреть.

Брейдинг растерянно взглянул на него.

— Но зачем? В чем дело?

— Вы не можете это хранить, — сказал Данфи.

— Что значит — не могу?! — воскликнул Брейдинг. — Свои медали?!

— Я не о медалях говорю. С ними все в порядке. Я говорю вот об этом!

Данфи снял со стены небольшую рамочку, и черная ткань упала на медали. В рамочке находилось ламинированное удостоверение два с половиной на четыре дюйма вместе с цепочкой для ношения на шее. В верхнем левом углу удостоверения имелась расплывчатая голограмма, а в нижнем правом — отпечаток пальца. В центре располагалась фотография Брейдинга, а под ней подпись:

МК-ИМИДЖ

Программа особого доступа

Ю. Брейдинг

«Андромеда»

— Извините, — сказал Данфи, — но…

— О черт!

— Мне придется забрать удостоверение в Вашингтон.

Брейдинг весь сжался.

— Это ведь просто сувенир!

— Понимаю, — вздохнул Данфи, в его голосе звучало искреннее сочувствие и сожаление. — Но… в том-то все и дело. Мы не можем допустить, чтобы подобные «сувениры» развешивались по стенам частных домов. Только подумайте!.. А если бы вас ограбили? Если бы он попал не в те руки?

Брейдинг засопел.

Данфи положил пропуск и рамку в дипломат и захлопнул его.

— Ну что ж, — сказал он, изображая на лице полнейшее удовлетворение встречей, — спасибо за лимонад. — Он похлопал Брейдинга по плечу. — Думаю, мне время уходить.

Оба улыбнулись, но, когда Данфи направился к двери, лицо Брейдинга вдруг сделалось серьезным и строгим. Он сказал:

— Разве мы не должны вначале помолиться?

Данфи подумал, будто он снова что-то не так понял.

— Что?

— Я спросил, не хотите ли вы вначале помолиться?

Данфи обернулся и какое-то время смотрел на старика в надежде, что тот вот-вот рассмеется своей шутке. Старик молчал, и Данфи пожал плечами:

— Нет… спасибо. Я тороплюсь на самолет.

На лице Брейдинга было заметно разочарование… и не только разочарование. Что-то еще: удивление, а возможно, и подозрение. Что-то в этом роде.