Триллион долларов. В погоне за мечтой - Андреас Эшбах

– На приватную аудиенцию? – Джон поискал взгляда Эдуардо, но тот стоял с безучастной миной в стороне, разглядывая картины на стенах так, будто никогда раньше их не видел.

– Кроме того, Святой Отец поручил мне передать вам вот это. – По короткому движению его руки бледный ассистент извлек откуда-то из-под сутаны книгу большого формата с портретом папы на обложке, подал ее кардиналу, который протянул фотоальбом Джону: – Подарок Его Святейшества.

Джон взвесил книгу в руках. Сцены из жизни папы Иоанна Павла II.

– Большое спасибо, – сказал он и остался недоволен степенью своей искренности.

– Откройте ее, – попросил кардинал. – Она надписана.

– Как хорошо, – признательно пролепетал Джон и раскрыл титул. Надпись была накорябана толстым фломастером, но он не мог разобрать ни слова. – Большое спасибо. – Он снова захлопнул книгу и положил ее перед собой на журнальный столик.

Кардинал развел руками в величественном жесте.

– Джон, скоро вы станете самым богатым человеком мира. К вам будут обращаться многие, предлагая вам инвестиционные возможности для ваших денег. Я пришел, говоря прямо, чтобы просить вас посвятить часть вашего состояния благотворительным целям.

Ну, слава Богу, хоть не ходил вокруг да около.

И, казалось, он не собирался ждать ответа Джона. Он взял у своего помощника папку, из которой достал фотоснимки детей – в большинстве темнокожих, – которые сидели за кроснами ткацких станков, таскали на спине корзины с кирпичами или в темных подвалах возились с тюками ткани.

– Использование детского труда все еще широко распространено, и сотни тысяч детей работают на условиях, которые не назовешь иначе как рабством. Родители, которые не могут их прокормить, отдают их за несколько долларов в качестве долгового обязательства, многие из них потом так и остаются невыкупленными. Поскольку Святой Отец очень печется о детях всего мира, он ознакомил меня с проектом, который, коротко говоря, имеет целью выкупить из рабства многих из этих детей.

– Из рабства? – эхом повторил Джон, рассматривая фотоснимки. – Разве оно еще бывает?

– Называется оно иначе. Официально считается, что дети оплачивают долги своих родителей. Но по существу это то же самое. – Кардинал снова елейно развел руками: – Несколько миллионов долларов способны были бы сотворить в этой ситуации истинное чудо…

В это мгновение дверь распахнулась, и внутрь, запыхавшись, заглянул Грегорио:

– Джон! Эдуардо! – задыхаясь, крикнул он. – Идемте. Скорее. Вы должны это видеть… по CNN, последние новости… Непостижимо! Извините, ваше высокопреосвященство…

Джон и Эдуардо недоуменно переглянулись.

– Видимо, это важно, – сказал кардинал с великодушной улыбкой. – Идите же. Я подожду.

Они последовали за Грегорио, больше из тревоги за его состояние, чем из интереса к каким-то там новостям, вверх по лестнице, в маленькую гостиную на втором этаже. Там на большом телеэкране привычно мерцал беспокойный дизайн CNN, ведущая только что закончила разговор с репортером с места событий, и пустили рекламу. Телевизор приглушили. Патрон сидел в своем глубоком кресле, подавшись вперед, подперев подбородок сложенными ладонями. Грегорио остановился за креслом, опершись о его спинку, тяжело дыша, и прохрипел, качая головой:

– Такой позор. Такой позор.

Джон подошел к Альберто, который неподвижно стоял со стаканом напитка в руке:

– Что случилось?

– У вашего брата Лино есть внебрачный сын от одной интрижки четырехлетней давности, – сказал Альберто. – Если это подтвердится, то наследник состояния Фонтанелли – он.