Похоронный марш марионеток - Фрэнк Де Фелитта

Он решал в уме сложную шахматную задачу, но фигуры были расставлены на неевклидовой доске. Через modus operandi он пытался вывести тип личности убийцы. Непонятно откуда у него появилось странное ощущение, что убийца проделывает то же самое с ним.

Было поздно. Сантомассимо направился в спальню. Здесь обстановка была еще более дорогой. Он посмотрел на портрет родителей, висевший на стене. Суровое, исполненное достоинства лицо и горделивая осанка отца свидетельствовали о благородстве натуры и, возможно, о чрезмерном доверии к людям. Нежный взгляд матери и даже черные волосы, убранные в тугой узел, не могли придать ее лицу строгости — скорее делали ее величавой и необыкновенно красивой. Родители смотрели на Сантомассимо, но помочь ему ничем не могли.

Шум прибоя усилился. Сантомассимо подошел к окну. Зеркальный покой океана, покой дремлющего зверя, был нарушен. Мелкая рябь вздыбилась в черные волны; было слышно, как они бьются о борта яхт на причале. Внезапно движение на бульваре Сансет и шоссе Пасифик-Коуст оживилось: в кинотеатрах закончились сеансы. Сантомассимо сел, откинувшись на спинку кровати, включил лампу. Подложил поудобнее подушки и раскрыл книгу «Старонемецкие гравюры. Том первый: Шонгауэр и Дюрер».[64]И вдруг его взгляд соскользнул со страницы: ему удалось загнать неуловимую прежде мысль в угол.

Связь существовала. Она таилась, словно змея в траве.[65]

Сантомассимо отложил книгу и взял пульт телевизора. Лицо ведущего новостей то и дело сменяли кадры пожаров, наводнения в Пакистане, уличных волнений в Испании. В местных новостях говорилось о задержании большой партии героина в Международном аэропорту Лос-Анджелеса. И ни слова об убийстве в «Виндзор-Ридженси». А вдруг, с надеждой подумал Сантомассимо, Сафрана уволили?

Но нет, вот он, цветущий, мордастый, вещает что-то о волне преступности, захлестнувшей Лос-Анджелес. Претендующие на остроумие псевдофилософские разглагольствования о том, что такое убийство в большом городе. Очевидно, что Сафран был о себе очень высокого мнения. Сантомассимо переключился на другой канал. Там шел черно-белый фильм: кореец, спрятавшись за дерево, палил из автомата, затем в дымящуюся воронку полетела граната. Он снова переключил канал.

Музыка Гуно, известного композитора XIX века, была хорошо знакома Сантомассимо, потому что ее очень любил его отец. В домашней фонотеке сохранилось немало его пластинок. Сейчас звучал «Похоронный марш марионеток» — ключевая музыкальная тема знаменитого телесериала, шедшего повторно. Под звуки этого марша толстый, одутловатый человек входил в силуэт собственного профиля.[66]

Сантомассимо смотрел в экран с какой-то маниакальной сосредоточенностью, не обращая никакого внимания на сюжет начавшегося эпизода.

Это была та самая тема, дьявольская тема, которая выгнала неуловимую змею из высокой травы.

— Пресвятая Дева Мария, — тихо пробормотал он.