Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

— При этом во многом виновата нарочно неопределенная основа нашей Конституции, — продолжил бывший судья. — Словно отцы-основатели прочитали Нострадамуса, но не признались в своей фривольности, или, может быть, изучили чертежи Да Винчи, который предвидел самолеты. Они понимали, что не могут написать закон для будущего, потому что не имеют представления, каким оно будет, чего потребует общество для своих будущих свобод. И потому великолепно о многом умолчали.

— Непризнанные как таковые великолепным Рэндольфом Гейтсом, если мне не изменяет память, — сказал Конклин.

— О, он скоро изменится, — перебил Префонтейн, усмехнувшись. — Он всегда шел, куда ветер дул, и он достаточно умен, чтобы сообразить, как повернуть паруса, чтобы не идти против него.

— Мне все интересно, что же случилось с женой водителя грузовика, той, что была замужем за человеком, которого звали Бронком, — сказал психиатр.

— Представь себе небольшой домик, белый частокольный забор и тому подобное, — предложил Алекс. — Так легче.

— А что с женой водителя грузовика? — спросил Сен-Жак.

— Не бери в голову, Бро, я бы не стал выяснять.

— Или с этим сукиным сыном армейским врачом, который накачал меня амиталом! — настаивал Панов.

— Он теперь заведует клиникой в Ливенуорте, — ответил Конклин. — Забыл сказать тебе… Столько всего, вылетело из головы. И Крупкин. Старый экстравагантный Круппи, такой элегантный и прочее. Мы его должники, но помочь ему не можем.

На некоторое время повисла тишина: каждый по-своему подумал о человеке, который, рискуя собой, противостоял крепкой системе, требовавшей смерти Дэвида Вебба. Сейчас Дэвид стоял у перил, глядя на потемневшее море, несколько в стороне умом и телом от остальных. На это уйдет время, он это понимал. Джейсон Борн должен исчезнуть; он должен покинуть его. Когда?

Но вдруг оказалось, что это делать еще рано, только не сейчас! Прямо из ночи на остров вновь обрушилось безумие! Тишину прорезал рев двигателей с неба, подобно резким приближающимся раскатам грома. Три военных вертолета приближались к пристани Транквилити, вспарывая пулеметными очередями береговую линию, в то время как через рифы пробивался мощный скоростной катер, направляясь к пляжу. Сен-Жак включил интерком:

– Береговая тревога! — прокричал он. — Все к оружию!

— Боже, Шакал ведь мертв! — проорал Конклин.

— А его чертовы слуги — нет! — крикнул в ответ Джейсон Борн — от Дэвида Вебба не осталось и следа, — толкая Мари на пол и доставая из-за пояса пистолет, о котором его жена не подозревала. — Они знали, что он был здесь!

— Это безумие!

— Это Карлос , — ответил Джейсон, подбежав к перилам балкона. — Они принадлежат ему! Они его до конца жизни!

– Вот дерьмо! — рявкнул Алекс, яростно поворачивая колеса своей коляски, подкатился к Панову и оттолкнул его от стола и зажженных свечей.

Неожиданно оглушительный громкоговоритель с ведущего вертолета засвистел статикой, а потом заговорил:

— Вы видели, что мы сделали с пляжем, mon! Вы будете разрезаны пополам, если не заглушите двигатель!.. Вот так лучше, mon . Дрейфуйте к берегу — дрейфуйте , мотор должен быть выключен! Теперь оба выходите на палубу, наклонитесь вперед и положите руки на планшир! Немедленно!

Лучи прожекторов двух кружащих вертолетов сошлись на катере, а ведущий направился к берегу, взбив под собой песок, образовав некое подобие посадочной площадки, и приземлился. Из него выскочили четверо, целясь в катер, а жители виллы номер восемнадцать стояли у перил и изумленно смотрели на невероятное представление внизу.

– Причард! — рявкнул Сен-Жак. — Бинокль!

— Они у меня, мистер Сент-Джей — вот, прошу вас. — Он выбежал на балкон и протянул хозяину мощный бинокль. — Я успел протереть линзы, сэр!

— Что там? — резко спросил Борн.

— Не знаю. Двое мужчин.

— Какая-то армия! — сказал Конклин.

— Дай сюда, — приказал Джейсон и выхватил у шурина бинокль.

— В чем дело, Дэвид? — воскликнула Мари, увидев изумление на лице мужа.

— Это Крупкин, — ответил он.

Дмитрий Крупкин с бледным лицом — бородки на нем больше не было — сидел за белым металлическим столом и отказывался говорить о чем бы то ни было, пока не допьет третью рюмку бренди. Как и Панов, Конклин и Дэвид Вебб, он очевидно был ранен и страдал от боли, о которой он, как и все остальные, не сильно заботился, поскольку предстоящее было несравнимо лучше, чем то, что осталось позади. Его небогатая одежда раздражала его каждый раз, когда он опускал на нее глаза, но Дмитрий только молча пожимал плечами, что говорило о том, что скоро он вернется в свое обычное блистательное состояние. Его первые слова были обращены к престарелому Брендану Префонтейну, одетому в сложно перевязанную гуаберу поверх ярко-голубых штанов:

— Отличный наряд, — сказал он восхищенно. — Очень тропический и замечательно подходящий для здешнего климата.

— Благодарю вас.

Как только все были друг другу представлены, на русского обрушился целый поток вопросов. Он поднял обе руки, подобно Папе Римскому на своем балконе на площади святого Петра, и заговорил:

— Я не стану наскучивать вам или напрасно утомлять тривиальными деталями моего побега из матушки-России. Скажу только, что поражен размерами коррупции и никогда ни забуду, ни прощу грязные апартаменты, в которых мне приходилось жить за непомерные деньги, что мне пришлось потратить… Однако, слава Богу за «Кредит Свисс» и те милые зеленые купоны, которые они выпускают.

— Просто расскажите, что произошло, — попросила Мари.

— А вы , милая леди, куда красивее, чем я себе представлял. Если бы мы встретились в Париже, я бы украл вас у этого диккенсового оборванца, которого вы называете своим мужем. Боже, только посмотрите на эти волосы — они великолепны!

— Он, наверное, не мог сказать вам даже, какого они цвета, — улыбнулась Мари. — Я буду шантажировать этого холопа вами.

— И все же, для его возраста он удивительно в хорошей форме.

— Это потому что я пичкаю его всякими таблетками и всевозможными лекарствами, Дмитрий. А теперь расскажите же нам, что случилось?

— Что случилось? Они вычислили меня, вот что случилось! Они конфисковали мой чудный дом в Женеве! Теперь это придаток советского посольства. Ужасная потеря!

— Кажется, моя жена говорит обо мне, холопе, — сказал Вебб. — Ты находился в больнице в Москве и обнаружил, что кто-то что-то против меня задумал — а именно, мою казнь. Тогда ты приказал Бенджамину вывести меня из Новгорода.

— У меня есть источники, Джейсон, и наверху тоже ошибаются, и я не стану никого подставлять, называя имена. Это было просто неправильно. Если Нюрнберг чему нас и научил, так это тому, что не следует выполнять бессмысленные приказы. Этот урок пересекает границы и проникает в умы. За последнюю войну мы в России пострадали гораздо сильнее, чем кто-либо в Америке. Некоторые из нас помнят это, и мы не станем тягаться с этим врагом.