Город под кожей - Джофф Николсон

Она попыталась замазать синяк тональным кремом, но выяснилось, что косметика плохо совмещается с ездой на велосипеде по нежилым зонам различной степени аварийности.

День подползал к бесславному концу. Мэрилин по-прежнему давила на педали с энергичным, увлеченным видом, хотя в душе все больше сомневалась, зачем и для кого его поддерживает. Замысел провалился: в списке оставалось еще много мастерских – не обещающих успеха, находящихся за много миль, к тому же они, должно быть, уже закрывались на ночь. Ноги и зад болели, требуя закончить объезд.

Когда Мэрилин покатила в сторону города, на глаза ей попалась еще одна мастерская – пурпурного цвета куб, сложенный из шлакобетонных блоков, на фасадной части – пара стальных ворот, первые – наглухо запертые, вторые – открытые настежь. Вывеска отсутствовала, зато на боковой стене имелся неуклюжий, аляповатый рисунок: между дюн к высокому горизонту уходит черная дорога, а на ней один за другим выстроились мультяшные классические «Кадиллаки».

Мэрилин нажала на тормоз, скользя юзом, остановилась, подошла ближе. Внутри гаража работали двое мужчин, один постарше, другой помоложе. Первый копался в двигателе пикапа, по локоть засунув в него руки; второй с преувеличенным усердием подметал пол. В мастерской громко играло радио – какая-то религиозная станция, диктор трубил о милости божьей и покаянии.

Мэрилин рассмотрела настенную живопись и обнаружила подпись: «Карлос». Тут молодой – как выяснилось, совсем еще юный – парень вышел из гаража посмотреть, кто там пожаловал, и во весь рот придурковато улыбнулся.

– Моя работа, – объявил парень, указывая на картину.

– Ты и есть Карлос?

Мальчишка одновременно удивился и преисполнился гордости.

– Да. Отца тоже Карлосом кличут. Но рисовал картину один я. А как ты узнала?

– О тебе идет слава, – сказала Мэрилин, надеясь, что пацан не примет ее слова за издевку.

Тот наклонил голову.

– Ну да, ну да, моя слава растет, а как же.

Из гаража вышел второй мужчина.

– Эй, Карлос, уже подмел?

– Почти, – ответил мальчишка и послушно вернулся к работе.

Старший Карлос оказался мирного вида мексиканцем, низкорослым, с жесткой щетиной глянцевых волос на голове, тонкими усиками и татуировкой Девы Марии на измазанном моторным маслом предплечье. Он смерил взглядом Мэрилин, ее велосипед и спросил:

– Ну?

– Просто мне понравилась картина вашего сына.

– Лишь бы парня меньше тянуло на приключения.

– Вы специалист по «Кадиллакам»?

– «Кадиллаки» нравятся сыну. Я специалист по любой рухляди, что ни подгонят.

Не отрывая глаз от настенной живописи, Мэрилин с непринужденным видом бросила:

– У меня раньше был бойфренд со старым «Кадиллаком».

– Какой марки?

– Ой, насчет годов выпуска и моделей я путаюсь. Зато есть фотография.

Она порылась в рюкзаке и достала снимок синей машины и ее владельца. Старший Карлос посмотрел на фото, но тут же подозрительно быстро отвел взгляд.

– «Севиль» выпуска 1981 года. Не самая удачная модель. Лучше поищи «Эльдорадо».

– Вы, конечно, правы.

– Ты всегда таскаешь с собой фотографии бывших бойфрендов?

– Он только недавно стал бывшим. Вообще-то, я его ищу. Раз вы спец по «Кадиллакам», может, он пригонял сюда свою машину? Вилами по воде писано, я понимаю…

– То-то и оно.

Ответ хозяина мастерской не внушал надежды, однако Мэрилин решила дожать шанс до конца. Видно, что человек заботится о сыне, к тому же верит в Бога.

Девушка похлопала себя по животу.

– Скоро станет заметно.

Эта новость пробудила внимание, а возможно, и сочувствие механика. Мэрилин повернулась боком, чтобы тот заметил фингал под глазом.

– Он что, тебя бросил?

– Попросту испарился. Не знаю даже, где искать.

Юный Карлос нашел повод подметать чуть ли не под ногами говорящих и вытянул шею, чтобы взглянуть на фото в руках Мэрилин.

– Эй, это ж Билли Мур! – воскликнул он.

Отец скривился, в его глазах мелькнула вспышка гнева, которая быстро сменилась привычной покорностью судьбе.

– Заходи, что ли, – предложил Карлос-старший.

Внутри гаража было жарко, воняло жареными чипсами и бензином. Испарительный охладитель промышленного типа едва шевелил воздух. По радио передавали церковные хоралы. У стены стоял ряд колесных колпаков, некоторые – с дырками от пуль, рядом красовался календарь с красоткой, распластавшейся на капоте навороченного автомобиля, чуть дальше висел портрет папы римского.

– Рассказывай, что там у тебя, – сказал Карлос-старший.

– Билли пропал, – Мэрилин ловко вставила подсказанное имя. – Не отвечает на звонки. Он и раньше часто переезжал. Куда он делся – ума не приложу. Может быть, вы знаете?

– Ты случаем не врешь, что забеременела?

– Нет, – обиженным тоном ответила Мэрилин. – Как можно врать о таких вещах?

– Ты права, о таких нельзя.

Хоть бы на Библии не заставил клясться…

– Видишь ли, я мало чего знаю об этом парне. Пригоняет сюда свою тачку – не более того. Мне жаль, что ты попала в переплет, но, по-моему, тебе же лучше будет, если ты не станешь искать Билли Мура.

– Может, знаете его адрес? Или где он работает?

– Нет у меня ничего. Свою работу я делал за налик – никаких инвойсов и налогов с продаж. Адреса его у меня тоже нет.

Карлос-младший, не желая оставаться в стороне, бочком проник в гараж. Он был рад поддержать разговор и поделиться важной информацией.

– Где живет Билли, я тоже не знаю. Зато знаю, где паркует машину.

– Ты уверен, Карлос? – с нажимом спросил отец.

– Уверен.

– Ты абсолютно уверен?

– Вот те крест!

– Ну и где он паркуется? – спросила Мэрилин.

– На новенькой стоянке на углу Хоуп-стрит и 10-й улицы.

Карлос-старший бросил на Мэрилин прощальный взгляд и вяло помахал пятерней. Жест можно было принять за благословление, а может быть, давал понять, что с хозяина гаража взятки гладки.