Ева - Уильям Пол Янг

– Это эпигенетическая нейроинтеграция, – громко ответила Летти. – Представь, что тебе надо собрать и склеить разбитое зеркало души, соединив все нейроны ума и интуицию сердца. Вот этим и занимаются ученые с такой специализацией.

– Аааа, поняла, – протянула в ответ Лили, – был у нас на ферме один такой ученый.

Все рассмеялись.

– Шучу, – добавила она. – Это я сказала, чтобы показать, что не понимаю, чем эти Ученые занимаются.

Все вежливо покивали. Лили снова почувствовала себя как-то странно, будто была здесь лишней.

– Дорогая, – начала Анита, – есть одно пророчество, согласно которому ты должна была попасть к нам в результате большой трагедии. Даже мелкие проблемы и неурядицы зачастую оставляют в душе человека неизгладимый след. Я занимаюсь решением посткризисных ситуаций. По сути, я Хилер, специализирующийся на лечении разбитых душ.

– Ты думаешь, что моя душа разбита? – спросила Лили. На этот раз она говорила ровно и без раздражения.

– Вне всякого сомнения! – твердо, но ласково ответила Анита. – У каждого человека в этой комнате душа в той или иной мере искалечена.

– Даже у Летти? – поинтересовалась Лили в надежде на то, что ее вопрос снимет некоторую напряженность, связанную с этой темой.

– В особенности у Летти, – ответил Джон, и все снова рассмеялись. – Насколько я знаю, раньше она была почти двухметрового роста. Так что мы ее здесь лечили как могли.

Анита протянула руку и погладила Лили по плечу.

Старушка улыбнулась, указав на девушку длинным и костлявым пальцем:

– Понимаешь, малышка, все мы собрались здесь исключительно из-за тебя.

– Из-за меня? – удивилась Лили. – А почему?

– Действительно, почему? – поинтересовалась Летти, скрестив свои короткие, не достающие по пола ножки. – Я не берусь утверждать, что понимаю планы Господа и в состоянии постичь всю Его мудрость, но получается так, что судьба тех мест, где мы находимся, и времени, в котором живем, и, кто знает, может быть, всего бесконечного космоса зависит от того, что ты сделаешь.

– Нет, подождите, – воскликнула Лили. – Вот тут вы совершаете большую ошибку. – Она обратила внимание, что руки у нее сильно дрожат. – Мне даже не известно, кто я такая, и не очень понятно, где нахожусь.

– Ты – дочь Евы, и этого, поверь мне, уже вполне достаточно, – сказала Летти.

Все повернулись к Лили в ожидании ответа.

– Наверное, я действительно дочь Евы, если вы имеете в виду Еву, Мать Всех живых.

Пара Ученых постарше одновременно вздохнули и откинулись на спинку дивана. Гералд покачал головой. Лили пребывала в недоумении: неужели она сказала что-то не так?

– Конечно, – произнесла Анита и положила руку на колено Лили, – но не забывай о том, что у тебя совершенно уникальный код ДНК.

Лили понятия не имела, о чем идет речь.

– Ты ей разве ничего не рассказал? – спросила женщина Джона.

Тот в ответ лишь глубоко вздохнул:

– Никак не мог найти подходящий момент.

На лице у Аниты и Гералда было написано изумление. Саймон, который, за исключением своего имени, так и не произнес ни слова, казалось, витал в облаках и рассеяно смотрел в ближайшее окно.

– Подходящий момент для чего? – уточнила Лили.

Тут Летти перестала бубнить свою песню.

– Джон, друг мой, расскажи ей все, что знаешь, – посоветовала она.

– Лили, Хилеры пришли к выводу, что в твоем ДНК содержатся следы всех народов и рас на Земле.

Анита всплеснула руками и подпрыгнула на диване.

– И что это значит? – спросила девушка.

Джон уже открыл рот, чтобы ей ответить, но Анита его опередила:

– Это значит, дитя мое, что в твоем теле, в его клетках, содержится все человечество.

– Поэтому ты и являешься дочерью Евы, – закончил Гералд.

Джон вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел на девушку:

– Ты спрашивала меня о моем друге, помнишь?

Лили кивнула в ответ. Джон посмотрел на Ученых:

– С тех пор как здесь появилась Лили, меня три раза посещал Посланник.

Услышав об этом, Саймон оживился.

– Тебя и прежде посещали Посланники, – заявила Анита.

– Этот Посланник к тому же был Певцом! – произнес Джон.

– Ах, вот как! – воскликнула Анита.

Гералд сделал большие глаза. Летти, как и прежде, продолжала бубнить себе под нос.

– А можно подробнее. – Гералд откашлялся. – У этого Посланника есть имя?

Джон молчал.

– Хан-эль, – произнесла Лили.

Трое Ученых на мгновение замерли.

– Ой, ой, ой! – пробормотала Анита.

Гералд посмотрел вверх и вознес руки к небу.

Саймон был поражен, но быстро пришел в себя.

– Не просто Певец, а Хранитель! – пробормотал он.

– Хранитель? – переспросила Лили.

– Ангел, а также Посланник, который одновременно является и Хранителем, – объяснил ей Гералд.

– Ангел? Ты имеешь в виду таких маленьких, толстеньких херувимов с крохотными крылышками, луком и стрелами? Другими словами, большой купидон, верно?

– О, нет! – воскликнула Летти и перестала болтать ногами. – Вот уж точно нет! Херувимы – это в хорошем смысле страшные создания. Не стоит опошлять их такими надуманными сравнениями.

– Херувимы – это существа, созданные из света, – объяснил Саймон, – творцы чудес и хранители веры. Существует два вида таких существ: херувимы и серафимы. Серафимы имеют дело главным образом с внутренним миром человека, а херувимы – с внешним. Насколько нам известно, и в этом вопросе, в отличие от большинства Ученых, я придерживаюсь несколько другого мнения, в мироздании участвовали два или три херувима. Это Михаил, Гавриил и, – Саймон на мгновение замолк, а Лили заметила, что его чело омрачилось, – возможно, существует и третий, самый сильный, по имени Люцифер, херувим-помазанник.

Лили было сложно уследить за ходом мысли Саймона. Ей стало ясно, почему Джон говорил о том, что зачастую общаться с Учеными совсем непросто. Точно Лили поняла только одно – ее видения или галлюцинации тесно связаны с тем миром, в котором она сейчас находится. Девушка решила не подавать виду, что все, о чем говорит Саймон, имеет к ней прямое отношение, и старалась казаться равнодушной.

– Джон, расскажи им о том, что сообщил тебе Хан-эль, – произнесла Летти.

– Он сказал, что Лили является Свидетелем.

Гералд посмотрел на Аниту и погладил ее по руке:

– Это подтверждает все наши догадки.