Завтра нас похоронят - Эл Ригби

— Что это, Ал?

Он пожал плечами:

— Вау, правда?

— И, видимо, совершенно бесполезно… — я покачала головой. — Аура что ли?

— Аура это ненаучная ерунда, — светловолосый сын дантиста сдёрнул очки с моего носа.

— Леонгард не стал бы этим заниматься. Как думаешь… может, его дочка что-нибудь знает?

— Сильва? — я усмехнулась. — Не думаю. Она не интересуется работой отца, она предпочитает танцы.

— А… — Алан пожал плечами. — Понятно. Жалко.

— Брось эту дрянь и почини генератор, — я отошла от него на пару шагов. — Я уже давно тебя прошу. У нас скоро совсем не будет света, и воду будем кипятить только на костре. Не говоря уже о том, что ты давно обещал утеплить вагон, где живут наши малыши. У них там сквозняк как на улице.

Горе-изобретатель нахмурился:

— Ладно, сейчас займусь. Но я всё равно узнаю, что это за очки и что за нитки. У меня уже есть мысль.

— И какая же? — спросила я, стараясь придать голосу как можно меньше заинтересованности. Но почему-то белая нить, идущая от меня в неизвестность, не давала покоя.

Алан загадочно улыбнулся:

— После клинических исследований расскажу.

— Гад.

— Я тоже люблю вас, мой капитан.

Он уже собирался гордо удалиться, как вдруг воздух вокруг нас задрожал и наполнился низким гулом, давящим на уши. Постепенно гул перерастал в угрожающий рокот, и ребята начали испуганно переглядываться, а я буквально приросла к земле. В голове пульсировала лихорадочная мысль: «Коты!», но вдруг…

— Смотрите, самолёт! — крикнул кто-то из девчонок.

Я вскинула голову и действительно увидела небольшой тёмный самолёт с открытой кабиной. Он напоминал те, которые я в детстве видела в книжках, — на них обычно летали военные, такой был и у лётчика, который упал в пустыню и подружился с Маленьким Принцем… это была моя любимая книга.

Испуганные ребята начали разбегаться — кто-то прятался под поездом, кто-то залезал в вагоны. А я всё стояла, следя за рваным полётом крылатой машины. Такой красивой, но, кажется, кем-то подбитой, по крайней мере, от самолёта шёл дым.

— Карвен… — тихо, дрожащим голосом позвала я, не отводя взгляда от неба.

И неожиданно почувствовала, как холодные пальцы сжали мою руку. Карвен тоже смотрела вверх. Губы её шевелились, точно она шептала заклинание.

Самолёт немного покружил над нами — пилот старался удержать его в одном положении и наконец оставил эти попытки. Машина на несколько мгновений зависла над озером и начала падать. Её хвост уже пылал, но я видела, что до кабины пламя ещё не добралось. И крикнула:

— Надо его спасти!

Карвен отошла на шаг:

— Попробуй.

Во взгляде была прежняя отрешённость, и впервые мне захотелось взять подругу за плечи и хорошенько встряхнуть. Точно почувствовав это, она вдруг улыбнулась:

— Ты же знаешь, я не умею плавать. Но могу сделать кое-что другое… смотри.

Она, закрыв глаза, резко вскинула левую руку вверх. Сжала ладонь в кулак, и воды озера превратились в огромную волну. Волна поднялась, мягко обволокла самолёт и вместе с ним опала вниз. И вместе с ними… без сил рухнула на колени Карвен. Из носа у неё пошла кровь, но на мой робкий шаг она лишь снова приподняла руку в запрещающем жесте и шепнула:

— А теперь беги.

И я ринулась к озеру. Папа научил меня неплохо плавать, и даже тянущая на дно мокрая одежда не мешала мне работать руками и ногами, быстро двигаться вперёд — туда, где дымился самолёт. В открытой кабине я уже видела пилота — различала светлые волосы и черную куртку, различала шлем с блестящими очками… и даже кровь, стекавшую по лицу.

— Держитесь! — отчаянно завопила я, хлебнув немного ледяной затхлой воды. И, в несколько гребков оказавшись возле самолёта, вцепилась закоченелыми дрожащими руками в крыло.

Здесь я позволила себе несколько секунд отдыха… но самое сложное было впереди. В два резких гребка я оказалась у кабины и окликнула незнакомца. Он не отзывался: голова бессильно склонилась на грудь, пристежной ремень впился в ткань куртки и, как мне показалось, продавил грудную клетку. Но человек ещё дышал. Быстро забравшись в самолёт, я выхватила из кармана маленький складной ножик. После встречи с Джиной я решила с ним не расставаться, и теперь начала разрезать ремень, стараясь по возможности не пораниться самой.

Едва ремень лопнул, тело лётчика качнулось вперёд, на меня. Я потянула его, выволакивая из кабины. И вот мы оба в ледяной воде.

Плыть вдвоём с высоким и довольно широкоплечим мужчиной было трудно — теперь волны швыряли меня из стороны в сторону. Пару раз я ударилась боком о самолёт, но наконец смогла отплыть от него… и краем глаза увидела, как с берега в воду метнулась ещё одна фигура. Это приободрило меня, и я, поддерживая голову спасённого лётчика над водой, поплыла вперёд.

Маара оказалась с нами рядом именно в тот момент, когда силы почти закончились. Внучка машиниста молча поднырнула с другой стороны, подхватывая летчика. Я слышала, как она тяжело дышит, одной рукой она поддерживала тело, а другой буквально прорубала по воде путь. В очередной раз в голове мелькнуло: никто, кроме этой дурёхи не счёл нужным прийти мне на помощь… Но переживать было некогда.

Наконец мы достигли берега, где уже собралась вся наша банда — настороженные взгляды не отрывались от меня. А я даже не могла подняться, так и лежала на раскисшей мокрой земле рядом с неподвижно распростёртым пилотом. Нащупала и сжала его руку — пульс бился. С трудом я приподняла голову:

— Что уставились? Его нужно отнести в вагон.

— Вэрди… — так навсегда и оставшаяся внешне пятилетней, но успевшая поумнеть до девятнадцати Сара Шуман поправила очки. — Зачем ты его притащила? Он… взрослый.

— И что? — выдохнула я, ощущая боль в горле. — Он тонул.

— И что? — в тон мне ответил кто-то из толпы. — Мы не приводим сюда взрослых. Они выдадут нас!

Это оказался Робин — один из друзей Ала, долговязый и черноволосый. Мы звали его просто Угольщиком — никто не умел так разжигать огонь в кабине машиниста. Обычно он был таким же легкомысленным, как и Ал… но сейчас хмурился и говорил очень серьёзно:

— Предлагаю отволочь его куда подальше и закопать, пока не проснулся.

Многие согласно загудели. Дрожа от холода, я металась взглядом по лицам ребят. Равнодушным, даже озлобленным. Мне было страшно. Впервые. Как? Как я живу с ними? Где были мои глаза? И тут я вспомнила… что я — их вожак.

— Так… — собирая силы, я медленно встала на четвереньки, потом выпрямилась. — Заткнулись все. Будет так, как сказала я. Он останется, и мы его вылечим. Что будет потом — решим потом. Сейчас я замёрзла. Что вы будете делать, если я сдохну? Кто-нибудь умеет так же хорошо воровать и уходить от быков?