Американский хищник - Морин Каллахан

По крайней мере, у них уже имелся разработанный сценарий. Пэйн утешал себя мыслью, что все же будет присутствовать в конференц-зале и сможет перенаправить ход допроса, если он уйдет не в ту сторону. Кроме того, там будет Фрэнк Руссо. И Пэйну, и Беллу Руссо был симпатичен – изнуренный работой, среднего возраста, выходец из Нью-Йорка, который на Манхэттене боролся с оргпреступностью и расследовал дела, связанные с преступлениями против личности.

Пэйн и Белл совершили пятиминутную поездку до исправительного комплекса Анкориджа, чтобы встретиться с Кизом перед его транспортировкой. Для Пэйна это стало первой встречей лицом к лицу с человеком, похитившим Саманту. Их обоих преследовала одна и та же мысль: что за человека они упекли за решетку? Какого рода преступника? Было ли это преступлением на почве страсти? Просто случайность? Или у него был мотив, который они пока не определили? Даст ли он ключ к тому, какой подход к нему станет наилучшим, или признает вину?

Когда они прибыли, Пэйн сразу подумал, что Киз похож на человека с видеозаписи: высокий, широкоплечий, атлетически сложенный. Для того чтобы проникнуть в кофейню Саманты через окно, расположенное на высоте примерно трех с половиной футов от земли, требовались легкость и сила рук, и Киз, казалось, обладал этими качествами. Он также легко следовал командам. Перед ними не был кто-то, страдавший душевным заболеванием или умственным дефектом. Киз явно находился в здравом уме.

Все сходились в одном, хотя и не высказывали этого вслух: исправительный комплекс Анкориджа недостаточно хорошо охранялся для содержания преступников, подобных Кизу. Анкоридж, при всех злостных преступлениях, которые там совершались, не имел тюрьмы федерального уровня.

Геден и Нелсон уже находились в офисе прокурора и расставляли свои ноутбуки рядом с дверью конференц-зала. У Белла и Пэйна было очень мало времени на то, чтобы объяснить Фелдису техники допроса и рассказать, как добиваются признания – это навыки, которым несколько лет обучали в полицейской академии, натаскивали в Куантико самые опытные преподаватели, куда даже лучшие агенты периодически возвращались снова и снова, чтобы обучиться новым приемам.

Обширные источники информации, которые агенты ФБР и офицеры полиции мобилизуют при каждом допросе, проще всего сравнить с мышечной памятью. Не существует единого алгоритма для того, чтобы добиться признания. Подлинный мастер допроса ведет его с уверенностью, порожденной опытом, но при этом он достаточно умен, чтобы смиренно начать беседу с каждым новым подозреваемым, покорно встретить новый профессиональный вызов.

У лучших следователей быстрая психологическая и интеллектуальная реакция. Они способны замечать малейшие детали, выражения лица, выдающие подозреваемого: легкую самодовольную ухмылку, ерзанье, взгляд на фотографию более долгий, чем диктуют обстоятельства. Они должны быть настолько уверены в себе, чтобы вообще не думать, как их воспринимает подозреваемый. Мастера допроса как бы смотрят на все со стороны, полностью фокусируясь на подозреваемом, импровизируя и загоняя допрашиваемого в угол с помощью слов.

Вот почему это форма искусства.

– Вы уверены, что хотите сделать это? – спросили они Фелдиса. – Вы нисколько не уроните себя и свою репутацию в чьих-либо глазах, если откажетесь.

Но Фелдис настаивал. Теперь это стало его расследованием. Пэйн и Белл, все еще находясь в шоке, дали Фелдису единственный и самый важный совет. Говорить тихо и размеренно. Не бояться пауз. Не спешить снова начинать говорить. Молчание заставляет людей чувствовать себя неловко, и необходимо, чтобы подозреваемый сам говорил как можно больше. Узнайте, что ему нужно, и мы найдем Саманту.