Мерзкие дела на Норт-Гансон-стрит - С. Крэйг Залер

– Перестань соображать.

В глазах капрала появилась смертельная угроза, и Беттингер спрятал иголки.

Решив наконец, что он будет заказывать, детектив потянулся за досье Элейн Джеймс.

– Ничего не показывай ему, пока он не принесет еду на стол. – Доминик взял досье, положил папку на свободный стул и задвинул его под стол. – Ты ведь не сказал, что мы полицейские?

– Не сказал. – Жюль наклонил голову. – А что?

– Если у него есть какой-то нелегальный бизнес – азартные игры, иммигранты, шлюхи, – он скажет повару, чтобы нам положили какое-нибудь дерьмо. Чтобы мы больше не пришли.

В глазах детектива появилось удивление.

– В Виктори травят полицейских?

– Не всюду. Клод всегда рад полицейским.

– Еда там вполне приемлемая.

Официант вернулся к их столику и окинул клиентов взглядом.

– Не хотите ли начать с куриных крылышек?

Беттингер рассмеялся – впервые с прошлой ночи, когда он задел локтем тумбочку во время энергичных плотских развлечений с Алиссой.

– Я бы хотел заказать лапшу дан-дан^[13], пельмени с креветками с перечным маслом и тушеные побеги гороха.

Доминик закрыл меню.

– Ребрышки.

– Половина порции или целая? – уточнил работник ресторана. – Половина – это пять штук.

– Я хочу двадцать.

– Значит, две порции, – сказал официант и нарисовал в своем блокноте идеограмму, похожую на географическую карту.

– Двадцать ребрышек, – повторил Уильямс, не желая никаких ошибок.

– Вы получите две порции жареного риса вместе с ними.

– Сюда заходят бродячие собаки?

– Иногда.

– Тогда отдайте рис им.

– Хорошо.

– Я серьезно. И принесите имбирного пива.

– Сколько?

– Три.

Официант ушел, а через десять минут появилась еда. Как только азиат отвернулся, Доминик схватил исходящее соком ароматное ребро.

– Прошу меня простить, – сказал Беттингер работнику ресторана.

Тот остановился.

– Менеджер на месте? – спросил Жюль.

Азиат поправил прядь седых волос и повернулся, вновь превратившись в хозяина.

– У вас жалобы на обслуживание?

– Никаких. И еда пахнет просто превосходно. – Детектив положил свой значок на угол стола, где на него упал луч света.

– Вы полицейские?

Беттингер кивнул, а Доминик оторвал сухожилие от ребрышка.

– Я чту закон, – заявил менеджер.

– Мы не проверяем ваше заведение. Я детектив Беттингер, а это капрал Доминик.

– Гарольд Чжан.

– Нам нужна информация. – Жюль вытащил из досье фотографию юной Элейн Джеймс, которая сидела с сигаретой в руке на капоте спортивной машины и беседовала со своими друзьями. – Эта женщина убита, и здесь она ела последний раз в своей жизни.

Беттингер протянул фотографию Гарольду, который взял ее, словно лепесток.

Детектив забросил в рот пельмень, а сидевший напротив капрал принялся вгрызаться в очередное ребро. Продолжая жевать, великан наблюдал за лицом лысеющего менеджера, который был сам себе и начальником, и подчиненным.

– Она приходила сюда, – объявил Гарольд Чжан. – Только выглядела немного иначе. – Он ладонью обрисовал объем груди.

– Это она.

Жюль проглотил остатки пельменя и забрал фотографию.

Доминик сделал большой глоток имбирного пива.

– Как группа с двумя сногсшибательными хитами.

– Она мертва? – спросил официант.

– Да. – Детектив вытащил механический карандаш, нажал большим пальцем на резинку и открыл блокнот. – Когда вы видели ее в последний раз?

– На прошлой неделе.

– Вы помните, какой был день?

– Понедельник или вторник. – Гарольд Чжан снова поправил прядь волос и пожевал жвачку. – Пожалуй, вторник.

– Все сходится. Она была с кем-то?

– Нет.

Этот ответ разочаровал Беттингера.

– Вы уверены?

– Она всегда приходила одна. Заказывала все очень, очень острое – даже острее, чем едят большинство китайцев.

Уильямс положил обглоданное ребро на свободную тарелку и открыл вторую банку с имбирным пивом.

– Похоже, она хотела сделать себе полную прочистку кишечника через рот.

«Острая пища = выходной?» – написал Жюль, после чего снова обратил свое внимание на Гарольда Чжана.

– Она ела здесь или забирала заказ с собой?

– Ела здесь. Перед самым закрытием.

– А когда вы закрываетесь? – спросил детектив.

– В десять. Или раньше, если у нас пусто.

Беттингер подумал о частично переваренной пище в желудке жертвы и записал в блокноте: «Смерть произошла между 11:30 и 2 часами ночи».

– В тот последний вечер вы заметили что-нибудь необычное? Как она выглядела или вела себя… Она что-то говорила?

– Я так не думаю.

– С ней кто-то разговаривал?

– Только я. – Гарольд Чжан указал в дальний угол зала. – Она сидела там, на своем обычном месте – как всегда, поела и расплатилась. Всегда оставляла большие чаевые. – В его последних словах появилась грустная интонация.

Доминик положил четвертое лишившееся плоти ребрышко на пустую тарелку, и у него получился костяной квадрат.

– Как была одета? – спросил Беттингер.

– В нечто просторное – как если б была бегуньей. Серое или голубое.

– Кроссовки?

– Думаю, да.

– Она приходила пешком?

– Я никогда не видел машины.

Капрал приступил к строительству второго этажа костяного дома.

– Вы знаете, в какую сторону она направилась, когда вышла из ресторана? – продолжал расспросы Жюль.

– На восток. – Гарольд Чжан покачал головой. – Ночью мало кто захочет идти в другую сторону.

– Хорошо. – Беттингер достал визитную карточку и протянул ее менеджеру. – Если вы вспомните что-нибудь еще – или услышите, – позвоните.

– Обязательно.

– И спасибо за помощь.

– Это мой долг. – Гарольд Чжан положил карточку в карман. – Я надеюсь, вы найдете убийцу.

– Мы найдем.