Лучшая половина мафии - Линда Ла Плант

София расплатилась за такси и вошла в меблированные комнаты. Неряшливый мужчина за стойкой регистрации ковырял в зубах. Бросив Софии ключ от комнаты Луки, он с интересом смотрел, как она поднимается по грязной, замусоренной лестнице.

София подошла к двери Луки. Нервы ее были на пределе. Постучавшись, она крикнула:

— Это я, София! Мне надо с тобой поговорить.

Он с улыбкой распахнул дверь, и она быстро прошла в комнату.

— Как ты достал эти эскизы? Говори!

— Ах да, у меня для вас есть еще вот что. Он подписал эту бумагу — на всякий случай: вдруг возникнут какие-то затруднения. Документ не юридический, но, я думаю, он вам пригодится.

Она вырвала у него из рук единственный листок бумаги.

— Что ты сделал, Джонни? Скажи мне!

Он прошелся по комнате с тусклой голой лампочкой под потолком и узкой односпальной кроватью и в конце концов встал спиной к Софии у грязного окна над железной дверью пожарного выхода.

— Я думал, вам нужны эти эскизы. Я думал, вы этого хотите.

Мигавшая за окном неоновая вывеска отеля озаряла его фигуру жутким голубоватым светом. Огни то вспыхивали, то гасли. В одно мгновение Лука был отчетливо виден, в другое — тонул в тени. София сидела на краю кровати и водила рукой по грубому серому одеялу.

— Ты знаешь, мне кажется, я схожу с ума. У меня такое чувство, будто все это происходит не наяву… И эта комната…

— Это не комната, а грязная дыра, — тихо проговорил он.

— Мне нужен стакан воды.

Он вышел. София осталась сидеть на кровати, поглаживая одеяло. В висках у нее стучало. Чтобы чем-то заняться, она стала разглядывать обстановку, чувствуя, как все ее тело охватывает чудовищная слабость. Комната и в самом деле была грязной дырой, но одежда Луки и все его вещи содержались в безукоризненной чистоте.

Он вернулся с бумажным стаканчиком. Он нес его затаив дыхание, боясь расплескать хотя бы каплю. София кашлянула, и Лука, нагнувшись, взял ее за руку. Она отпрянула.

— Не трогай меня, пожалуйста… Не трогай…

— София… — произнес он едва слышно, глядя на нее умоляющими глазами ребенка.

— Ты убил его?

— Да.

Подойдя к ночному столику, она поставила свой бумажный стаканчик. Он опрокинулся. Лука немедленно бросился на колени и обхватил ее ноги обеими руками.

— Не надо, прошу тебя… Не надо.

Он прижался лицом к ее бедрам и затрясся. Она подняла руки и выгнула спину, как будто хотела оттолкнуть Луку, но вместо этого ласково погладила его по голове. Его объятия стали крепче.

— Я сделал это ради тебя. Я хотел доказать тебе свою преданность. Когда я увидел, как ты уходишь с тем мужчиной, я подумал, что ты хочешь мне изменить, и решил сделать что-нибудь…

София отстранилась, и он сел на пятки.

— Я хочу пить. У тебя есть что-нибудь попить?

Он вскочил на ноги и поспешил к двери.

— Я принесу вам еще воды.

Когда он отошел от нее, она почувствовала облегчение.

— Нет… Не надо, все в порядке.

— Вы уверены?

— Тебя кто-нибудь видел?

— Ни одна живая душа. — Он хотел до нее дотронуться, но она отдернула руку. — Я сделал это ради вас…

Ей показалось, что это говорит не она, а кто-то другой — настолько чужим был ее голос:

— Я должна идти, меня ждут. Барзини звонил Терезе. Он предложил большие деньги. И пожалуйста, — она сорвалась на крик, — держись от меня подальше! Даже близко ко мне не подходи!

— Ш-ш-ш, вас могут услышать. — Он слегка приоткрыл дверь и выглянул в коридор, потом закрыл ее и запер на ключ.

— Когда мы получим деньги, — сказала София, — ты заберешь свою долю и уйдешь.

— А что будете делать вы?

— Это не важно.

— Нет, важно.

Она почувствовала, что вскипает от гнева.

— А как, по-твоему, я теперь распоряжусь этими моделями? Ты думаешь, я смогу их использовать? Каким образом, черт возьми? Тебе не приходило в голову, что это вызовет подозрения? После того, что ты сделал, мне нельзя к ним даже прикасаться! И не смей говорить, что ты сделал это ради меня! Я тебя ни о чем не просила!

Он произнес жалобным голосом:

— Наверняка никто не сможет связать это убийство с вами.

— Не сможет? Да ты, как видно, не только сумасшедший, но еще и дурак! Я там была, понимаешь? Полиция захочет меня допросить. Сотрудники фирмы Нино заметят пропажу моделей!

— Но там были сотни моделей. Я взял не так много.

— Как ты не понимаешь?! — закричала София. — Ты лишил меня возможности использовать хотя бы одну из них!

Он дал ей знак говорить потише, и она бессильно сжала кулаки.

— Я могла бы их купить, понимаешь? Я могла бы приобрести их законным путем.

Он сел на край кровати, опустив голову на руки. Ей хотелось ударить его, дать пощечину, пнуть ногой. Еще никогда в жизни она не испытывала такой лютой ненависти к человеческому существу.

— Мне надо было сразу пойти в полицию и заявить на тебя… Отдать им эскизы, и пусть они с тобой разбираются, недоумок!

София ходила по комнате. Ее гнев несколько смягчил ужас ситуации. Могла ли она его выдать, даже если бы и хотела? Заявить на него в полицию — значит подставить их всех: Терезу, Розу… Грациеллу. Нет, это приведет лишь к новым неприятностям… Чем больше она обдумывала все факты, тем холоднее становилась ее ярость. Наконец она встала перед Лукой и дернула его за волосы, заставив поднять голову и посмотреть ей в глаза.

— Как только Барзини нам заплатит, ты уберешься из нашей жизни, иначе, клянусь Богом, я все расскажу полиции!

Это была бессильная угроза. София знала, что ничего не сможет сделать: у нее связаны руки.

— Ты унижалась перед ним, умоляла его, а он смеялся тебе в лицо! Он заставил тебя блевать на улице, он водил тебя за нос, сделав из тебя полную дуру… Зато теперь… Теперь все по-другому.

Она отступила назад. Лицо его было бесстрастным, голос спокойным, но голубые глаза сверкали огнем.

— Почувствуй свою власть, София. Ты взяла и уничтожила его — запросто, вот так! — Он прищелкнул пальцами. — Я могу сделать это для тебя еще раз, когда пожелаешь. Никто не посмеет тебя обижать! У тебя будет все, что ты захочешь.

Он шагнул ближе, и София отошла к двери, а выйти не смогла — дверь была заперта. В досаде она обернулась к Луке, и он вдруг прижал ее к себе. Она попыталась вырваться, вцепиться ногтями в его лицо, но он заломил ей руку за спину.

— Я все тебе дам, София.