Перфекционистки - Сара Шепард

– Смычковые, я вас не слышу! – закричала миссис Рабинович, указывая на скрипки. – Это крещендо должно быть мощным!

Мак сидела на крохотном табурете в музыкальном крыле средней школы Бэкона, зажав виолончель между коленей. Был понедельник, и миссис Рабинович заставила их репетировать похоронный марш Малера. Она добавила его в программу осеннего концерта в память о Нолане.

В аудитории пахло цветочным освежителем воздуха Febreze, которым миссис Рабинович всегда брызгала перед репетицией, на стенах висели портреты знаменитых дирижеров и композиторов – суетливый Моцарт, рассеянный Бетховен, надменный Скарлатти, который, казалось Маккензи, все время следит за ней проницательным взглядом. Сегодня же ей чудилось, будто все портреты гневно смотрят на нее, обвиняя в том, что она сделала с Ноланом. Она до сих пор не могла понять, что случилось. Неужели кто-то действительно пытается подставить их?

«Это ты выложила в сеть те фотографии, – твердил безжалостный голос в ее в голове. – И ты всерьез думаешь, будто фокус с фальшивым электронным адресом, которому тебя научил парень из музыкального лагеря, обманет полицейских? Да они в два счета тебя вычислят!»

Сидевшая рядом с ней Клэр – сегодня она была вторая виолончель, а Мак первая – раскачивалась взад-вперед в такт музыке. Когда они добрались до конца страницы партитуры, Клэр торопливо перевернула ее и снова схватила смычок. У них было заведено, что второй номер всегда переворачивает страницы. Мак никогда не забывала об этих обязанностях: они с Клэр постоянно менялись местами, что было несложно, ведь они были почти одинаково талантливы.

Когда Мак снова подняла глаза, в классе было тихо, а миссис Р. в упор смотрела на нее.

– Маккензи, вы отстаете на полтакта!

Мак моргнула.

– Я?

Миссис Р. кивнула.

– Разве вы не заметили?

Мак запаниковала. Неужели она настолько забылась?

Клэр с сочувствием посмотрела на Маккензи.

– Мы все сегодня слегка не в себе.

Это еще было слабо сказано. Мак целый день казалось, что она вот-вот упадет в обморок. Еще хуже ей стало после объявления, которое директор Оката сделал сразу после того, как они вернулись в класс с обеда.

«Социальные работники в любое время ждут всех, кто нуждается в дополнительной поддержке. Напоминаю, что если вы располагаете какой-либо информацией по поводу вечеринки у Нолана Хотчкисса, пожалуйста, сообщите об этом своему учителю или школьному психологу – никто не будет задавать никаких вопросов».

«Никто не будет задавать вопросов». Эти слова снова и снова крутились в мозгу у Мак, когда она водила смычком по струнам. Может быть, стоит сделать первый шаг? Вдруг они, сами того не зная, видели что-то важное? Может быть, они помогут поймать настоящего убийцу?

– Эй.

Мак оглянулась. Клэр сидела рядом с ней, ее смычок был аккуратно прислонен к инструменту. Она вытащила коричневый бумажный пакетик, протянула его Мак и прошептала:

– Это тебе.

Мак заглянула в пакетик. Он был почти доверху заполнен крошечными желейными виолончелями. Маккензи обожала жевательные конфетки, а виолончели было особенно трудно найти, они продавались только в одной кондитерской в Сиэтле.

Она посмотрела на Клэр.

– По какому поводу?

Подруга пожала плечами.

– Просто моральная поддержка. Ты в последние дни какая-то грустная.

В ее лице не было ни тени злорадства. Ни следа издевательского манипулирования, только добрый и честный взгляд заботливой подруги. Во рту у Мак сразу стало кисло. «Ты целовала ее парня, – упрекнул ее внутренний голос. – Ты говорила про нее всякие гадости на киноведении. И этого уже назад не вернешь».

Впервые в жизни Маккензи задалась вопросом, уж не чудовище ли она сама.

Внезапно дверь в класс распахнулась, и все головы, словно по команде, повернулись к ним. Миссис Рабинович слегка вздрогнула и тоже обернулась. В аудиторию вошли двое мужчин в костюмах. Несколько мгновений они всматривались в музыкантов оркестра.

– Простите, что прерываем, – сказал темнокожий мужчина в темно-сером костюме. Он был огромный, не меньше шести футов ростом. Разговаривал он раскатистым баритоном, который без труда заполнил собой весь класс.

Миссис Рабинович спустилась с возвышения. Рядом с вошедшим она выглядела совсем крошечной, а пушистый коричневый кардиган придавал ей сходство с толстеньким плюшевым медвежонком.

– Чем мы можем вам помочь?

– Я детектив Петерс, а это мой коллега, детектив Макминнамин. Мы собираем информацию о том, что случилось на вечеринке на прошлой неделе. Уделите нам несколько минут?

Миссис Рабинович жестом показала, что передает бразды правления в его руки, но вперед вышел не Петерс, а Макминнамин – тощий бледный мужчина с передними зубами, как у кролика, в руках он держал стопку карточек для записей. Он прищурился и окинул аудиторию цепким взглядом.