Убийство-2 - Дэвид Хьюсон

Эрлинг Краббе поднял бровь, ни слова не говоря.

— И еще… своим сотрудникам, — уже тише добавил Бук. — Разумеется, только тем, кому полностью доверяю.

Краббе засмеялся:

— Томас, вы опять меня удивляете. Неужели неделя в кресле министра ничему вас не научила? Здесь нельзя доверять никому.

Его лицо смягчилось, и он почти дружелюбно протянул Буку ладонь.

— Я позвоню, когда приму решение, — сказал он на прощание.

Бук молча пожал его сухую холодную руку и больше не пытался остановить. Возвращаясь по бесконечным коридорам к себе в Министерство юстиции, он напряженно думал.

В кабинете была только Карина, сидела перед компьютером.

— Звонили от премьер-министра, просили о встрече, — сказала она, когда он вошел. — Я отказала. Надеюсь, это было правильно.

— Наверное. — Бук направился к своему столу. — Кто готовил документы к вчерашнему совещанию? После прихода Россинга?

— Плоуг, — ответила Карина. — Я хотела сама это сделать, но он настоял…

— А кто печатал? Кто-то из секретарей?

Она на секунду задумалась.

— Плоуг сам печатал. Он сказал, что все секретари заняты.

— А мог кто-нибудь увидеть готовые документы и потом предупредить премьера?

— Нет. Когда повестка дня и приложения были готовы, он все распечатал и отдал мне. Потом ему надо было сходить к премьер-министру…

Бук смотрел на нее.

— Томас, вы что! Его вызвали, чтобы обсудить альтернативы его назначению в Скопье. Вы же сами обращались к Грю-Эриксену с такой просьбой, помните?

— Его действительно вызвали? Или он сам просил о встрече?

— Я не помню. Лучше спросить у него, когда он вернется.

— И где он?

— Не знаю. Ну а теперь мы можем…

Он стал торопливо перебирать бумаги на столе, разбрасывая их повсюду.

— А кто предупредил Биргитту Аггер о том письме? Мы смогли это выяснить?

Она сложила руки на груди и неохотно сказала:

— Этим занимался Плоуг. Он не нашел никаких концов.

Бук передвинулся к горе документов на тумбочке и в спешке обрушил ее на пол.

— Да где же она? Та папка с личными делами «Эгира»?

— Томас! — Карина была не на шутку встревожена его словами и действиями. — Что происходит?

На тумбочке ничего. Бук собрал в охапку все, что уронил, бросил на диван и стал оглядываться, думая, где еще можно поискать.

— Успокойтесь! — велела ему Карина. — Я не буду говорить с вами, пока вы в таком состоянии. Мне придется уйти…

Он пнул стопку папок, сложенную на полу, побрел к столу. Разумеется, нужный документ нашелся там, лежал почти на самом видном месте. Список солдат в отряде Йенса Петера Рабена. С фотографиями и кратким досье на каждого.

Карина подошла к нему, надеясь воззвать к его рассудку:

— Послушайте, Томас. Я знаю, что Плоуг был зол на Россинга и никогда не любил его. Но он пытался отговорить вас идти против премьер-министра только потому, что не верил в вашу победу.

Бук перелистывал страницу за страницей. Мюг Поульсен, Рабен, Лисбет Томсен. Небольшая фотография, послужной список и краткая характеристика в несколько строк. Наконец он увидел лицо, на которое раньше едва бросал взгляд. До этого момента не было причин в него вглядываться.

— У Плоуга есть сын?

Она вздохнула:

— Был. Он погиб в прошлом году. Для Плоуга это стало тяжелым ударом.

— Это была авария?

Она кивнула.

— Плоуг, кажется, живет в Нёрребро. На какой улице?

— На Баггесенгаде. Зачем вам это?

— Если у меня еще есть водитель с машиной, — сказал Бук уже на пути к выходу, — пусть ждет меня внизу.

— А если нет?

Бук проверил свои карманы, раскрыл бумажник.

— Да… Карина, вы не могли бы одолжить мне денег на такси?

Карина Йоргенсен вручила ему двести крон и подошла к столу, на котором лежала папка с солдатскими досье. Она была раскрыта на странице с тем бойцом, о котором раньше никто не задумывался.

Ханс Кристиан П. Ведель. Погиб в автокатастрофе на Эресуннском мосту. Как установила полиция, это было самоубийство.

С фотографии смотрел серьезный молодой человек, ничем не примечательный, если не считать грусти во взгляде. Домашним адресом значилась улица Баггесенгаде.

— Томас… — начала она, но его уже не было.

Лунд и Странге были в первой машине, которую встретил Ярнвиг перед входом в подземное бомбоубежище.

Толстая железная дверь была открыта, вниз вела ярко освещенная длинная лестница.

— Биляль и Луиза там. Рабен пошел за ними, — сказал Ярнвиг.

— Он вооружен? — спросил Странге.

Полковник кивнул.

Лунд достала пистолет, Странге тоже. Подъезжали остальные машины, к ним уже бежали двое полицейских.

— Тут наверняка есть другой выход, — сказал им Странге. — Попытайтесь найти план или что-то в этом роде. Скажите Бриксу, что никто не должен спускаться, пока мы не проверим все сами.

Один из двух оперативников смотрел на него с сомнением.

— Через минуту он будет здесь, скажете ему сами…

— Там моя дочь! — крикнул Ярнвиг.

Лунд, держа пистолет наготове и прислушиваясь, уже спускалась по лестнице. В убежище пахло как в гигантском склепе — гнилью и сыростью, было трудно дышать. Вскоре ее догнал Странге. Первый, самый длинный пролет они преодолели почти бегом. Дальше вид подземелья менялся. Пол растрескался и потемнел от скопившейся влаги, стены казались высеченными прямо в скальном грунте. Через равные промежутки по обе стороны каменного коридора тянулись двери, которые, вероятно, вели в подземные канцелярии, хранилища, казармы.

— Это убежище очень большое? — спросила она Странге, когда он пошел вперед.

— Кто знает, — пробормотал он, поглядывая то направо, то налево.

Вдалеке послышался громкий звук шагов. Кто-то шел очень быстро, но в гулком пространстве было трудно определить точное направление.

Странге огляделся, прислушался, махнул вправо, и они побежали.

Рабен забрался в самую глубину подземной базы, проверяя по пути каждую дверь. Все были не заперты, пока наконец не попалась одна, которая не открывалась. Выкрашенная красной краской, с номером сорок четыре.

Он прижался к ней здоровым плечом, почувствовал, как треснул старый металл, затем ударил в дверь всем весом.

В следующую секунду он уже стоял, пригнувшись и держа перед собой пистолет. Отсюда начиналась другая часть тайного убежища, выстроенного в ожидании русских, которые так и не пришли.