Убийство-2 - Дэвид Хьюсон

— Кажется, нет.

— Тогда не было ли там, рядом с Мёллером, или в лагере кого-то из спецназа?

— Нет. Он был один, когда произошел взрыв. И после этого его отправили прямо в ближайший полевой госпиталь в Лашкаргах.

Лунд ухватилась за это:

— При Мёллере был его идентификационный жетон?

— Наверное. Где ему еще быть?

Она взяла фотографии, показала ему снимок обгоревшего жетона, который они нашли в заваленном очаге. Целый, не перерезанный.

— Объясните мне это.

— Даже пытаться не стану.

Лунд не сводила с него глаз.

— Если бы к вам пришел офицер спецназа и сказал, что ему нужен новый жетон для тайной операции…

— Этого никогда не было, Лунд! Не надо ничего выдумывать!

— Я сказала — если. Тогда вам достаточно было бы взглянуть на списки недавно погибших бойцов, выбрать имя и заказать новый жетон. — Она в волнении провела рукой по длинным темным волосам. — Или же Мёллер потерял свой жетон. Или кто-то забрал жетон у него. Но все равно, для тайной операции спецназовцу выдали бы новый жетон в любом случае, это же как поддельный паспорт.

Согард замер на стуле напротив нее.

— Но вы не в том звании, чтобы отдавать подобные распоряжения. Как и Ярнвиг, вероятно. Это должен быть кто-то повыше, то есть кто-то из штаба, здесь, в Копенгагене.

— Я в жизни не делал ничего подобного. Меня никогда о таком не просили.

— А если бы попросили?

И опять она вынуждена была отвлечься — вернулся Странге.

— Джип Биляля нашли возле Хиллерёда. Ни его самого, ни женщины там нет. Он наверняка угнал другую машину.

Лунд стала собирать документы.

— Эй, стойте! — закричал Кристиан Согард, когда она направилась к двери. — А что со мной?

— Ждите, — коротко ответила Лунд.

За дверью в основном помещении отдела убийств царила суета — Брикс собирал команду. Телефон Ярнвига прослушивался, поэтому его разговор с Билялем был записан.

— Что он сказал? — спросила Лунд. — И это все равно не доказывает…

— Он утверждает, что его подставили. Он хочет, чтобы ему помог Арильд.

Лунд села за ближайший компьютер, где работала сотрудница отдела, без спроса взялась за мышку, стала искать в Интернете карты местности.

— Биляль всегда был солдатом, и никем другим. Он захочет спрятаться на каком-нибудь военном объекте. Надо проверить место, где он бросил джип…

— Там во всей округе нет никаких военных объектов, — сказал Брикс. — Уже проверили.

— Сейчас нет, — сказал Странге. — А во время холодной войны у нас там было много баз. Мы думали, что вот-вот нагрянут русские, помните?

Лунд щелкала мышкой и водила пальцем по экрану, не обращая внимания на разозленную такой бесцеремонностью хозяйку компьютера.

— Что за базы?

— Самые разные, — ответил Странге. — Подземные казармы. — Его обычно спокойное лицо напряглось. — Планировалось, что мы спрячемся там и будем ждать. Во время вторжения нацистов погибло всего шестнадцать датских солдат. С русскими мы бы так легко не отделались.

— Пожалуй, — рассеянно проговорила Лунд, потому что не слушала Странге, а думала. — Эти заброшенные объекты тоже проверяли?

Она оторвалась от компьютера, встала, подошла к стене, где висели распечатки из материалов дела. Теперь рядом со снимками окровавленного тела Анны Драгсхольм и четырех солдат датского контингента в Афганистане появились фотографии обгоревших костей из Гильменда.

— Найдите Фредерика Хольста, — сказала она ближайшему оперативнику. — Он работает хирургом в военном госпитале в Лашкаргахе.

Она смотрела на изображение закопченного куска металла, который она вытащила из очага заброшенного афганского дома.

— Свяжитесь с ним и спросите, что случилось с именным жетоном Пера Кристиана Мёллера.

В отделе оживленно взметнулись голоса.

— Лунд! — крикнул Странге уже у выхода. — Мы поехали. Одевайся.

— Спросите его еще, не было ли в госпитале в то время каких-нибудь офицеров спецназа, — добавила она. — Уточните по возможности имена. Все понятно?

— Да, — закивал оперативник. — Все сделаем.

Она достала из шкафа куртку. Посмотрела на пистолет, лежащий там же, и после короткого раздумья сунула его в карман. Странге был прав: на второй полке лежал бронежилет. Она вспомнила, что он был там с первого же дня, как она вернулась из Гедсера. Никто не упоминал о нем. Никто не объяснил ей, как им пользоваться. Не то чтобы ее это волновало. Ведь она уже научилась.

Леса к северу от Хиллерёда были темными и густыми. Зеленый военный джип полз по извилистой узкой дороге. За рулем сидел Ярнвиг.

— Это бессмысленно, — раздраженно говорил он. — Мы ничего не найдем.

— Биляль раньше приезжал сюда, — убеждал его Рабен. — Это подземное убежище времен холодной войны. Он говорил мне о нем.

Он показал вперед, где виднелось ограждение из колючей проволоки, разорванной во многих местах. За ним лежала плоская зеленая равнина, в отдалении продолжался лес. Ни зданий, ни указателей.

— Нужно позвонить в полицию, — сказал Ярнвиг.

Они подъезжали к небольшому придорожному магазинчику.

— Едем, едем, — нетерпеливо отозвался Рабен.

— Теперь ты мне приказываешь? Нам лучше связаться с Арильдом. Биляль преклоняется перед ним. Если он и станет слушать кого-нибудь, то только генерала…

Магазин обслуживал туристов: фрукты и овощи, баллончики с газом, походная одежда, кое-какое снаряжение.

— Давайте зайдем сюда, спросим, — сказал Рабен.

Ярнвиг без возражений остановил машину. Они вошли в обветшалое здание. За прилавком стоял приземистый бородач.

— Здравствуйте! У нас сегодня свежий картофель…

— Мы из армии, — сказал Ярнвиг. — Ищем дезертира. Вероятно, он в форме. Может быть, слегка напуган. Он…

— Он болен, — закончил за него Рабен.

— В каком смысле болен? — спросил торговец, потянувшись к чему-то под прилавком.

— В прямом. Он молод, двадцать восемь лет. Темные волосы, смуглая кожа. Иммигрант. Он мог зайти купить еды или…

Продавец вытащил двуствольную винтовку, небрежно держа ее наперевес.

— В это время года у нас не много посетителей. А те, которые заглядывают… порой ведут себя странновато. — Он прищурился. — Так насколько он болен?

— Мы справимся сами, — сказал Рабен.

Мужчина кивнул на Ярнвига:

— За сегодня вы уже второй человек в форме с оружием на поясе. Если бы я стал разгуливать в таком виде, меня бы уже арестовали.