Квинканкс. Том 1 - Чарльз Паллисер

— Если на то пошло, — замечает сэр Томас, — на случай можно повлиять, если играть фальшивыми костями.

— Об этом знал твой прадед, — говорит Гарри мистеру Момпессону.

— Знал бы он лучше об этом треклятом кодицилле! — Мистер Момпессон явно желает отвернуть беседу от опасной темы.

(Догадываюсь, что, если бы спор трех молодых людей продолжился, преимущество, несомненно, было бы на стороне Гарри, поскольку Справедливость в самом деле является подобием Правосудия Божия, а в нем, как ни в чем другом, прослеживается скрытый Замысел, управляющий всеми вещами.)

— Что это? — спрашивает сэр Томас.

— Дополнение к завещанию отца Джеймса Хаффама, которое было представлено в канцлерский суд, — благодарно подхватывает мистер Момпессон. — Его условия могли бы заменить те, что содержатся в первоначальном завещании старого Хаффама. Согласно кодициллу, наследство досталось Джеймсу не просто так, а в качестве неотчуждаемой собственности, и, если суд с этим согласится, получится, что он не имел права продавать имение моему прадеду.

— И ты его потеряешь?

— Нет, все не так просто. Объясни лучше ты, Гарри.

И Гарри начинает:

— Согласно кодициллу, семейство Момпессон приобрело право собственности, подчиненное резолютивному условию, в то время как безусловное право собственности перешло к наследникам Джеймса. Пока наследники живы, трудностей не возникает. Но если потомство вымрет, или родство будет опровергнуто, тогда безусловное право собственности перейдет к другому наследнику и в этом случае Момпессоны лишатся своих владений.

Тихонько присвистнув, сэр Томас спрашивает:

— А жив ли наследник Хаффамов?

Мистер Момпессон и Гарри переглядываются.

— Этого мы не знаем, — отвечает мистер Момпессон, — Были двое, но они пропали. Видишь ли, их безусловное право ничего им не дает. Но, поскольку история с кодициллом выплыла на поверхность, векселя моего отца все стали принимать просто за бесценок. Даже сейчас, когда денежный рынок взлетел до небес и в дело идет любая бумага, абы с какой подписью.

— Так вы по уши в долгах? — спрашивает сэр Томас.

— Честно говоря, дела наши швах. Отцовский управляющий в Хафеме вовсю наживается за наш счет, но мой старик отказывается верить, хотя матушка с Барбеллионом дали все доказательства. Что до меня, то я набрал в счет наследства столько долгов, что, умри папаша хоть завтра, меня это не спасет от полного краха.

— И сколько ты должен? — спрашивает баронет.

Наклонившись вперед, мистер Момпессон тихо произносит:

— Пятнадцать тысяч.

Баронет протяжно свистит.

— Если папаша дознается, скандал будет такой, что не приведи господь. Меня спасет только одно — если я найду себе невесту-наследницу.

— Что ж, знаю одну такую. И могу тебя познакомить.

— Что за девица?

— Не из тех бледных зануд, что робеют и во всем покорствуют маменьке. Это женщина с умом и характером. И гарантирую, что ты можешь быть вполне спокоен за ее репутацию.

— Короче, она безобразная старая мегера, — смеется мистер Момпессон.

— Ну, по правде, она передержала свой товар, поскольку слишком задирала цену. Но, уверяю, это выгодная сделка, она принесет тебе собственности с арендой на десять тысяч. Ты станешь баснословно богат. А в благодарность ты можешь купить мне должность в бюро патентов.

— По крайней мере, она вырвет меня из лап этих евреев.

Сэр Томас смеется:

— Этого я тебе не обещал. Погоди, пока я узнаю, свободна ли она, а потом, если захочешь, я расскажу тебе о ней побольше.

— Ты заставляешь меня волноваться, Томми. Может, она скорее сгодится этому подпорченному цветку нашего родословного древа (в соответствии с нашим девизом), моему братцу Тому. Послушаешь тебя, так они составят замечательную парочку.

— Но тебе-то от этого проку не будет.

— А может, и будет. У Гарри есть одна идея, об этом я и хотел с ним поговорить. — Мистер Момпессон поворачивается к Гарри: — Расскажи, что мы с тобой недавно обсуждали.

— Тома можно поженить, — начинает Гарри, — а потом призвать канцлерскую комиссию — она, без всяких сомнений, признает его невменяемым. Во многих случаях это делается по сговору. Присутствующего здесь Момпессона назначат его опекуном, с правом вести его дела по собственному усмотрению.

— Ловко придумано. Но на это потребуется много времени.

— Если на то пошло, — предлагает Гарри, — я могу свести тебя с посредником, который акцептирует векселя.

— Да что ты? Очень великодушно с твоей стороны, Гарри. Ты истинный альтруист.

— Ты, Момпессон, счастливчик, — объявил сэр Томас. — В один и тот же день нашел и брачного, и финансового посредника!

— Да. — Будущий баронет улыбается приятелям. — Интересно, кто из них потребует большие комиссионные?