Твин-Пикс. Воспоминания специального агента ФБР Дейла Купера - Скотт Фрост

– Смерть Никсону, смерть Никсону!

Да, в религиозной школе ничем подобным и не пахло…

Мне отвели комнату в одном из двух студенческих общежитий. Администрации колледжа, да и мне самому кажется, что, поскольку я уже столько повидал на своем веку, я скоро выдвинусь в лидеры. Во всяком случае, в недалеком будущем меня назначат ответственным по этажу, где живут восемнадцатилетние студенты.

12 сентября, 10 часов утра

Я собрал вещи и переселился в другую комнату. Папа подарил мне новый магнитофон размером со школьную тетрадку. Он не катушечный, а кассетный. Папа сказал, что я должен упорно трудиться и ничего не принимать на веру.

15 сентября, 6 часов утра

Такое впечатление, что большинство студентов, обитающих на моем этаже, не заинтересованы в повышении уровня своего самосознания, не воспаряют в мыслях. «Летают» они только под действием тех или иных химических препаратов. Это явствует из того, что на этаже никак не воцарится тишина, хотя последняя банка пива уже – наконец-таки! – выпита. Мне довелось в своей жизни отведать грибов, вызывающих галлюцинации, и также попробовать некоторые другие средства, ассоциирующиеся в нашем представлении с примитивными культурами, но я никогда не видел, чтобы дикари дебоширили так, как восемнадцатилетние американцы, впервые очутившиеся вдали от родного дома.

Я пытался их урезонить, утихомирить, но все без толку; они с головы до ног обмотались туалетной бумагой и хором заголосили:

– Хотим женщин, хотим женщин!

Я удалился к себе и принялся читать в тишине – весьма, правда, относительной – трактат монаха, который тридцать семь лет прожил на вершине горы, пытаясь глубже проникнуть в тайны бытия. Когда он сошел вниз, то выяснилось, что главный вывод, который он сделал за эти годы, сводится к следующему: в ясную, безоблачную погоду в горах очень далеко видно. Через несколько лет монах умер в темнице, куда его посадили за слишком радикальные идеи. Из всех его записей за тот период сохранилась всего одна строчка: «В тюрьме нет облаков».

Пожалуй, я пройдусь по улице до женского колледжа Брин-Мор: вдруг удастся установить контакт с мыслящими человеческими существами?

16 сентября, 9 часов утра

У меня жуткое похмелье, я еще никогда так не надирался. Мне удалось познакомиться с несколькими студентками женского колледжа. Завязалась пространная беседа, во время которой мы осушили несколько бутылок текилы, рома, кока-колы, пива, бурбона и попробовали «коктейль» из таблеток, который приготовила одна девчонка, опорожнив свою домашнюю аптечку. Сама компания, правда, отличалась более высоким интеллектуальным уровнем, нежели студенты, с которыми я живу под одной крышей. Я был как-то не готов к тому, что женщины в основном ведут себя будто дикари. По крайней мере, те, что изучают философию. Вроде бы мне еще понравилась одна студенточка… она изучает то ли литературу, то ли право… Я не помню ее имени и не уверен, что узнаю при встрече. Кажется, она блондинка… Или все-таки рыжая? Постараюсь вернуться в Брин-Мор, как только смогу передвигать ноги.

25 сентября, 9 часов вечера

Я прошел тестирование по предметам, на которые записался в этом семестре, и договорился, что буду заниматься самостоятельно. В целом уровень преподавания тут достаточно высок, хотя многие профессора, похоже, страдают какой-то загадочной болезнью. Пока что я не смог отыскать женщину, с которой встретился в ту ночь в Брин-Море. Но я твердо верю, что она существует в действительности, что это не плод воображения, порожденный сексуальной фрустрацией.

Сегодня утром я позвонил папе. У него все хорошо. Он печатает плакаты с надписью «Никсона – в тюрьму!» и бойко ими торгует. В конце недели мы договорились пообедать вместе.

26 сентября, 3 часа ночи

Меня разбудил сон, который я только что видел. Я сидел в темной комнате. В дверную щелку просачивался свет. Снаружи доносились голоса. Один голос – так мне показалось – принадлежал моей матери. Другой было не различить. Я полагаю, это был глас смерти. Она пыталась открыть дверь и войти в комнату. Дверная ручка начала поворачиваться. Тут женский голос позвал меня по имени, и я осознал, что это не мама, а Мария.

Она говорила:

– Ну пожалуйста, я еще не готова…

Потом ее голос стал постепенно стихать и наконец растворился в тишине. Да упокоится ее душа с миром!.. Однако мне кажется, душа Марии еще не обрела покоя, и меня мучает любопытство: что ей известно такого, чего нам, живущим в материальном мире, не постичь никогда?

20 октября, 5 часов вечера

Сегодня я вернулся в Брин-Мор, чтобы найти девушку, которую – вне всякого сомнения! – видел тут в прошлый раз. Проторчав там битый час и никого не обнаружив, я пошел назад в Хейверфорд, и когда проходил мимо спортивной площадки, мне врезали по затылку мячом для хоккея на траве. Сам не знаю: то ли я на миг потерял сознание, то ли действительно переместился в какое-то маленькое мексиканское селение и малевал там вывески… Очнувшись, я увидел перед собой красавицу в клетчатой юбке-шотландке, сжимавшую в руке длиннющую деревянную клюшку. Насколько помнится, то ли я что-то пролепетал о своей любви к ней, то ли опять очутился в мексиканской деревушке, где накинулся с воплями на собаку, которая разлила мою краску. Красавицу зовут Энди, у нее голубые глаза и рыжие волосы… Нет, все-таки я, наверно, не признавался ей в любви, потому что она извинилась за свою неловкость и сказала, что вовсе не хотела опрокидывать банку с краской… Она приложила к моей голове лед, мы немного поговорили и пришли к выводу, что нам следует встретиться завтра вечером, когда будет разожжен праздничный костер. Затем Энди вернулась на поле и, двигаясь изящно, будто балерина, мастерски расправилась с форвардом команды противников.

21 октября, 8 часов вечера

Поленница для костра возвышается на целых пятнадцать футов. Вокруг стоят студенты, среди которых много влюбленных парочек. Эти держатся за руки. Взоры устремлены на факелы, которыми будут разжигать огонь. Приняты все необходимые меры предосторожности. Я немного нервничаю из-за того, что мне придется встретиться с женщиной в непосредственной близости от огня, – еще бы, у меня уже был один горький опыт. Факелы поднесли к дровам. Дым и пламя взметнулись вверх. В воздухе разлито чувство опасности… нет-нет, это безумие… Надеюсь, она…

22 октября, 5:30 утра

Солнце выкатывается из-за горизонта, словно апельсин, его нежные, теплые лучи ласкают землю. С виду этот рассвет ничем не отличается от бесчисленного множества других, повторяющихся на протяжении тысячелетий, но я уверен, что такого яркого солнца земля еще не видела.

Как только языки пламени лизнули верхние поленья, Энди шагнула вперед и очутилась внутри светящегося круга, в отблесках пламени. Мы с ней обменялись всего парой слов. Я рассказал, как ходил босиком по раскаленным углям в одной далекой и экзотической стране. А Энди сказала, что ее отец работает пожарным. Мы долго целовались, стоя у костра. А потом вдруг подумали об одном и том же и шагнули из освещенного круга в темноту.