Убийство-2 - Дэвид Хьюсон

В дверях появился Плоуг: в сером костюме и галстуке. Идеальный чиновник.

— Нам необходимы доказательства того, что премьер-министр не дал хода тому первому медицинскому заключению, — тут же заговорил Бук. — И где вас черти носили?

Плоуг встал перед ним, держа руки в карманах, — в его арсенале это было самое дерзкое проявление неповиновения. Потом молча сделал выразительный жест в сторону бороды Томаса, в которой белели остатки зубной пасты. Карина тут же достала салфетку и протянула Буку.

— Пока все доказательства, которые мы видели, — начал Плоуг, — указывают на то, что врача удовлетворило пересмотренное заключение. Ничто не указывает на убийство гражданских лиц. И ваши обвинения против премьер-министра…

Бук перестал слушать его со второй секунды, он думал о своем.

— Томас! — воззвал к нему Плоуг. — Давайте не будем биться головой о стену и обратимся к тому, где есть хотя бы маленькая надежда на победу. Нам следует сосредоточиться на Россинге. Мы знаем, что он замешан. Мы знаем, что он скрывал информацию.

— Россинг никогда бы не провернул ничего подобного в одиночку. Ему не хватило бы духу. Кстати, где он сейчас?

Карина с ближайшего компьютера уточнила правительственное расписание на день.

— На мемориальной церемонии в Рювангене. В память об убитых солдатах.

Бук сходил за своим пиджаком, прихватил и галстук. Потом, словно опомнившись, стянул вчерашнюю рубашку и надел чистую.

— Вызовите мне машину, — крикнул он из кабинета.

Цветы и четыре гроба, накрытые датскими флагами и поставленные в ряд перед черной каменной купелью. Звуки одинокой трубы в маленькой холодной церкви Рювангена. Флемминг Россинг зябко ежился, глядя на венки и полковые фуражки, лежащие на крышках гробов.

Церемония откладывалась. В казармах шел обыск, и весь личный состав вынужден был оставаться в расположении части до его окончания. Кроме Россинга и трубача, в церкви был только представитель похоронного бюро в черном костюме и белой рубашке. Родственников на время собрали в актовом зале части. Если обыск затянется, то придется проводить церемонию без участия солдат и офицеров.

Открылась дверь, и между рядами зашагал крупный, полный человек. Россинг обернулся, узнал его и тяжело вздохнул.

Бук сел на скамью за спиной у Россинга.

— Что, снова пришли развлекать меня своими выдумками? Что вы здесь делаете? Вас тоже пригласили?

— Я знаю, вы не доверяете мне, — заговорил Бук низким хриплым голосом. — Но у нас больше общего, чем вы думаете.

Россинг смотрел вперед, на красно-белые флаги.

— Искренне надеюсь, что это не так, — сказал он, не оборачиваясь. — Слышал, ваши полицейские возвращаются из Афганистана ни с чем. Какой сюрприз. Неудивительно, что вы находитесь в расстроенных чувствах.

— Не трудитесь разыгрывать из себя надутого осла, — прошипел Бук. — Вы считаете, что служили высоким целям.

— Да, служил.

Перед носом Россинга появилась пухлая рука.

— Думаете, они бы с вами согласились? — спросил Бук, показывая на гробы.

— Именно они заставляют меня делать то, что я делаю. Каждый гроб напоминает мне о том, что мы должны продолжать борьбу, чтобы ни одна смерть не оказалась напрасной.

— Все это политическое словоблудие, и вы знаете это. До войны вам никакого дела, как и Грю-Эриксену. Вас интересует только власть, деньги и голоса на выборах.

Россинг обернулся и смерил Бука презрительным взглядом. Тогда Бук поднялся, вышел из прохода и встал перед министром обороны.

— Россинг, я знаю, что вы действовали не по собственной воле. Вам отдали приказ, и вы его выполнили. Эти люди… — Его голос звучал громче, чем обычно, а бородатое лицо исказилось от гнева. — Они погибли из-за того, что произошло вследствие ваших поступков.

— Это неизвестно наверняка…

— Тогда докажете обратное! — заревел Бук. — Вы причастны к их гибели. Сделайте хоть что-нибудь. У Монберга, по крайней мере, оставалась совесть.

— И это убило его…

Бук в ярости протянул вперед руки:

— А кто убил этих людей?

К нему приблизился похоронный распорядитель:

— Я настоятельно прошу вас покинуть церковь. Ваше поведение неуместно.

— Неуместно… — Бук посмотрел на Россинга, затряс головой. — Вот хорошее слово.

— Вы должны уйти, или мне придется вызвать охрану! — решительно произнес человек в черном костюме.

— Он свалит всю вину на вас! — крикнул Бук, идя к выходу. — Поступит с вами так же, как с Монбергом. И со мной.

Россинг сидел с неподвижным мрачным лицом, словно изваяние.

— Мы нужны друг другу! — добавил Бук. — Если в вас осталась хоть капля самоуважения, вы знаете, где меня найти.

Обыск продолжался уже сорок минут. Брикс вместе с Мадсеном шли через казармы офицерского состава, следя за тем, как члены команды осматривают столы, шкафы и тумбочки.

Пока ничего найти не удалось.

— Попробуйте позвонить еще раз, — велел Брикс Мадсену.

— Все время звоним, — ответил Мадсен. — Может, аккумулятор разряжен.

— В подвале уже смотрели?

Сделав круг, они оказались в просторном холле.

— Да, места тут у них хватает, — заметил Мадсен, с восхищением оглядывая изящные своды потолка и винтовую лестницу. — Тут работы на пару дней, не меньше.

— Обыскать каждый угол. Не важно, сколько времени понадобится. Здесь что-то есть. Должно быть…

Он обернулся. По лестнице спускался человек в синей форме. С трудом сдерживая ярость, генерал Арильд с кем-то тихо говорил по мобильному телефону.

— Подождите! — властно сказал Арильд.

— Я знаю, что вы хотите сказать, — первым заговорил Брикс. — Не утруждайте себя. Мы ведем официальное полицейское расследование и будем находиться здесь столько, сколько потребуется. Смиритесь с этим.

Светлые глаза Арильда были непроницаемы. Он протянул телефон:

— Это вас.

Брикс выхватил телефон из его руки, зная уже, кого услышит на другом конце линии.

— Брикс, что ты себе позволяешь? — зазвучал в динамике пронзительный голос Рут Хедебю.

— Обсудим это в более удобное время.

— Собирай свои вещи и убирайся оттуда немедленно! Это приказ. Как ты посмел…

Вошел Согард и встал рядом с генералом. Они стояли бок о бок — суровые солдаты со спокойными уверенными лицами.

— Я беру всю ответственность на себя, — сказал Брикс в трубку. — После обыска я с тобой свяжусь.

— Нет, Брикс, у тебя нет полномочий на обыск. Я говорила с военным комиссаром. Вы не имеете права там находиться. Сейчас же возвращайтесь.