Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

— За мной следят, так что я не могу пойти в банк, и у меня нет англичанина, который бы принес мне то, что я не могу взять, сюда в «Пон-Рояль».

— И это ваша проблема?

— Да.

— Вы готовы расстаться, скажем, с пятьюдесятью тысячами франков?

— Для чего?

— Для Табури.

— Наверное.

— Вы, конечно же, подписывали документы.

— Разумеется.

— Подпишите еще одну бумагу, ее следует также написать от руки, и в ней будет говориться о передаче денег… подождите минуту, мне нужно дойти до стола.

На другом конце провода наступила тишина — по-видимому, Бернардин ходил в другую комнату; потом его голос раздался вновь:

— Алло?

— Я здесь.

— Это замечательно, — нараспев произнес бывший работник Бюро. — Я потопил его в его же яхте у отмели недалеко от Коста Брава. Акулы были просто вне себя от счастья — он был такой упитанный и приятный на вид. Его звали Антонио Скарзи, уроженец Сардинии, торговал наркотиками в обмен на информацию, хотя вам, конечно, об этом ничего неизвестно.

— Естественно. — Борн вслух повторил имя по буквам.

— Правильно. Запечатайте конверт, потом возьмите ручку или карандаш и потрите стержнем большой палец, после чего поставьте опечатки на конверт. И отдайте его портье для мистера Скарзи.

— Понял. А как же насчет англичанина? Ведь он должен появиться утром, а осталось всего несколько часов.

— Это не проблема. А то, что скоро утро, и у нас есть всего несколько часов — это действительно проблема. Деньги из банка в банк перевести несложно — нажал кнопки, компьютеры все тут же проверили, и — раз! — цифры уже на бумаге. Но совсем другое собрать почти три миллиона франков наличными, а этот ваш связной, конечно же, не станет брать фунты или доллары из-за страха быть схваченным, когда придется их менять или класть на счет. Прибавьте сюда необходимость собрать достаточно крупные банкноты, чтобы их можно было компактно упаковать и пронести мимо таможенников… Ваш связной, mon ami, должен быть в курсе всего этого.

Джейсон поглядел на стену перед собой, обдумывая сказанное Бернардином.

— Думаете, он проверяет меня?

— Именно.

— Деньги можно собрать по филиалам разных иностранных банков. Маленький частный самолет может перелететь канал и приземлиться на каком-нибудь пастбище, где его будет ждать машина, чтобы отвезти пассажира в Париж.

– Bien. Конечно же. Но имейте в виду, что подготовка отнимает время даже у самых влиятельных людей. Нельзя, чтобы казалось, будто все получилось очень просто, это вызовет подозрения. Держите связного в курсе происходящего, делайте упор на секретность, что нет никакого риска быть обнаруженным, объясняйте, чем вызваны задержки. В противном случае он может решить, что это ловушка.

— Я вас понимаю. Это то же самое, о чем вы и говорили — нельзя, чтобы казалось, будто все получается легко и просто, потому что это не внушает доверия.

— Есть и еще кое-что, mon ami. Хамелеон может принимать разные обличия днем, но ночью он все равно в большей безопасности.

— Вы что-то забыли, — сказал Борн. — Как насчет англичанина?

— До встречи, старина, — ответил Бернардин.

Это была одна из самых успешных операций, которая когда-либо разрабатывалась Джейсоном или которой он был свидетелем, возможно, благодаря способностям одного талантливого человека, которого слишком быстро отправили на пастбища. В то время как в течение дня Борн периодически звонил Санчесу, Бернардин послал своего человека забрать конверт с инструкциями и принести к нему, после чего встретился с мсье Табури. Вскоре после четырех тридцати по полудню ветеран Второго Бюро вошел в «Пон-Рояль», облаченный в такой откровенно английский костюм в тонкую полоску, который просто кричал, что его купили на Сэвайл Роу.[94]Он прошел в лифт, преодолел два коридора и, наконец, оказался в номере Борна.

— Вот деньги, — сказал он, бросая атташе-кейс на пол, и прямиком направился к встроенному бару. Взял две миниатюрные бутылки джина «Танкерей», открыл и вылил содержимое в стакан, чистота которого вызывала сомнения.

– A votre sante,[95]— добавил он, выпил половину, тяжело перевел дыхание и быстро допил оставшееся. — Уже много лет я ничего подобного не делал.

— Правда?

— Честное слово, нет. Такие вещи для меня делали другие. Это слишком опасно… Как бы то ни было, Табури ваш вечный должник, и должен сказать, что он сумел убедить меня в том, что мне следует обдумать его предложение насчет Бейрута.

— Что?

— Конечно же, я не обладаю такими средствами, как вы, но проценты от сорокалетних les fonds de contingence[96]нашли дорогу в Женеву. Я не бедный человек.

— Вы можете стать мертвым человеком, если они перехватят вас, когда вы будете выходить из отеля.

— Но я не собираюсь уходить, — сказал Бернардин, еще раз обыскивая небольшой холодильник. — Я останусь здесь, пока вы не закончите свои дела.

Он откупорил еще две бутылки и вылил в стакан.

— Теперь, надеюсь, мое старое сердце станет биться чуть спокойнее, — добавил он, подошел к небольшому столу, поставил на него стакан, а потом вытащил из карманов и положил в ряд перед стаканом два пистолета и три гранаты. — Да, вот теперь я могу расслабиться.

— Это еще что такое? — заорал Джейсон.

— Насколько я знаю, вы, американцы, называете это политикой сдерживания, — отозвался Бернардин. — Хотя, признаться, по-моему, вы и Советы просто играете друг с другом, вкладывая огромные деньги в вооружения, которые не работают. А я человек другого времени. Когда выйдете из номера — оставьте дверь открытой. Если кто-нибудь пойдет по этому узкому коридору, он увидит в моей руке гранату. Это не ядерная угроза, это политика сдерживания.

— Ладно, — сказал Борн, направляясь к двери. — Пора со всем этим покончить.

Оказавшись на улице Монталамбер, Джейсон дошел до угла, прислонился к стене и закурил сигарету, как он делал это у ворот старой фабрики в Аржентоле. Борн ждал, приняв небрежную позу, но оставаясь настороже.

Со стороны дю Бак к нему шел человек. Это был давешний разговорчивый посланец; он подошел, держа руку в кармане куртки.

— Где деньги? — спросил мужчина по-французски.

— А где информация? — ответил Борн.

— Вначале деньги.

— Мы так не договаривались, — без предупреждения, Джейсон схватил подошедшего за воротник, сбив того с ног. Борн вскинул свободную руку и сжал посланцу горло, впившись пальцами в тело мужчины.