Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

— Даже больше, чем молодец, но это нас не интересует. А интересует то, что он вытянул из Мо — и опять появляется «но». Важно не то, что он вспомнил о том, как рассказал все, что узнал от меня — а он раскололся почти полностью, это очевидно. Важно, что он слышал , — Конклин отделил несколько листов. — Вот пример. «Семья будет довольна… наш сюприм даст нам свое благословение». Он повторяет чьи-то слова, а не собственные. Но дело в том, что Мо не знаком с криминальным жаргоном, во всяком случае, не до такой степени, чтобы проводить параллели, а они здесь имеются. Возьмем слово «сюприм» и прибавим одну гласную. «Сюпримо» — «capo supremo»,[92]а это совсем не ангел. Тогда «семья» сразу на несколько световых лет удаляется от Нормана Роквелла, а «благословение» заменяется вознаграждением или бонусом.

— Мафия, — сказал Питер, чей взгляд оставался острым и внимательным, несмотря на количество выпитого к этому времени. — Я это тоже инстинктивно отметил, хотя и не обдумал… Так, тут есть еще кое-что из этой серии — я уловил нехарактерные для Панова фразы, — Холланд пролистал свою пачку бумаги и выбрал один листок. — Вот. «Нью-Йорку нужно все», — Питер пролистал еще несколько страниц. — И здесь. «Этот парень с Уолл-стрит просто нечто», — директор ЦРУ перевернул пару страниц. — И вот еще. «Блондинчики» — дальше ничего интересного.

— Я это пропустил. То есть, я это слышал, но не понял, о чем идет речь.

— Ничего удивительного, мистер Алексей Консоликов, — улыбнулся Холланд. — Под этой англосаксонской внешностью и образованием бьется русское сердце. Тебя не может задеть то, что приходится терпеть некоторым из нас.

— Да?

— Я истинный американец англосаксонского происхождения, а «блондинчик» — это еще одно уничижительное определение, которое нам дали, скажем, некоторые пострадавшие меньшинства. Подумай об этом. Армбрустер, Свайн, Аткинсон, Бартон, Тигартен — все они «блондинчики». Да и «парень с Уолл-стрит», этого финансового оплота «белой кости».

— «Медуза», — кивнул Алекс. — «Медуза» и мафия…

— У нас есть телефонный номер! — Питер подался вперед. — Он был в дневнике, который Борн достал в доме Свайна.

— Я же уже пробовал, помнишь? Там только автоответчик, и больше ничего.

— Ну и отлично. Мы можем узнать, где он находится.

— И что? Кто бы ни забирал сообщения, он делает это удаленно, а если у него или нее есть хоть немного мозгов, то из уличного таксофона. Забирающего сообщения не только нельзя отследить, но он к тому же может их все стереть, так что нам ничего не светит.

— Ты не очень ладишь с достижениями технического прогресса, а, Агент?

— Недавно, — ответил Конклин, — я купил себе видеомагнитофон, чтобы иметь возможность смотреть старые фильмы, и не знал, как отключить эти проклятые мигающие часы. Я позвонил продавцу, а он сказал: «Прочитайте инструкцию на внутренней панели». Я не смог найти внутреннюю панель.

— Тогда позволь тебе объяснить, что мы можем сделать с автоответчиком… Мы можем его дистанционно заблокировать.

— Да неужели. И что нам это даст? Кроме того, что мы лишимся еще одного источника информации?

— Ты кое-что забываешь. По номеру мы узнаем, где автоответчик находится.

— Допустим.

— Кто-то должен будет придти и починить его.

– Ага .

— Мы хватаем его и узнаем, кто его послал.

— Знаешь, Питер, а у тебя есть способности. Неплохо для новичка, если не брать в расчет твое сегодняшнее абсолютно незаслуженное положение.

— Прости, не могу предложить тебе выпить по этому случаю.

Брюс Огилви, из адвокатской конторы «Огилви, Споффорд, Крофорд и Коэн», диктовал чрезвычайно запутанный отчет для антимонопольного комитета Министерства юстиции, когда раздался звонок по очень секретной линии — телефон, подключенный к ней, звонил только у него на столе. Он поднял трубку, нажал зеленую клавишу и быстро сказал: «Подождите». Потом посмотрел на свою секретаршу.

— Вы не оставите меня на пару минут?

— Конечно, сэр. — Секретарша поднялась со стула, пересекла элегантный просторный кабинет и исчезла за дверью.

— Да, в чем дело? — спросил Огилви, вновь берясь за телефон.

— Автоответчик не работает, — сказал голос на другом конце защищенной линии.

— Что случилось?

— Не знаю. Там постоянно «занято».

— Там стоит самое лучшее оборудование. Наверное, кто-то позвонил прямо перед тобой.

— Я пытался прозвониться последние два часа. Тут что-то не так. Даже лучшие машины могут сломаться.

— Хорошо, пошли кого-нибудь там все проверить. Кого-нибудь из ниггеров.

— Естественно. Никакой белый туда не пойдет.