Каменная обезьяна - Джеффри Дивер

— Вы выполняете предписанный мной режим? Ни капли спиртного, побольше спать? — В ее голосе прозвучало веселье. — Нет, Том, ответьте лучше вы. Вы здесь?

— Он в другой комнате, — рассмеялся Райм. — Здесь нет никого, кто мог бы меня погонять.

Разумеется, если не брать в расчет Сакс, но она его не выдаст.

— Мне бы хотелось, чтобы завтра утром вы заехали ко мне для последнего осмотра перед операцией. Я подумала…

— Доктор…

— Да?

Райм посмотрел Сакс в глаза.

— Я решил отказаться от операции.

— Вы…

— Можете оставить себе плату за пребывание в клинике и аванс, — попытался отшутиться он.

Молчание. Затем:

— Вы стремились к операции больше, чем кто-либо из моих пациентов.

— Я действительно очень хотел этого. Но я передумал.

— Вы вспомнили все то, что я говорила о высокой степени риска, так?

Посмотрев на Сакс, Райм сказал:

— В конце концов я пришел к выводу, что даже при благоприятном исходе операция мало чем мне поможет.

— Линкольн, я считаю, вы приняли хорошее решение. Мудрое. — Доктор Уивер помолчала. — Мы добились больших успехов в проблеме лечения больных с травмами позвоночника. Я знаю, вы читаете литературу…

— Да, я держу руку на пульсе, — ответил Райм, усмехаясь над тонкой иронией, содержавшейся в метафоре.

— Каждая неделя приносит что-то новое. Звоните мне, как только у вас возникнет желание. Мы обсудим, какие у вас будут перспективы. А может быть, вы просто захотите со мной поболтать.

— Да. С удовольствием.

— Буду рада услышать ваш голос, Линкольн. До свидания.

— До свидания, доктор… Командный режим, окончить связь.

В комнате воцарилась тишина. Затем за окном послышался шум крыльев, мелькнула тень. На подоконник опустился сокол. Сакс и Райм посмотрели на птицу.

— Райм, ты уверен, что поступил правильно? — спросила молодая женщина. — Если ты хочешь операцию, я с тобой на все сто процентов.

Он не сомневался в этом.

Но он также твердо знал, что операция ему больше не нужна.

Принимать свой ограничения… Таким тебя сделать судьба, Лоабан. И на то быть какие-то причины. Быть может, теперь ты стать более хороший полицейский. Теперь твоя жизнь сбалансирован, я говорить.

— Уверен, — сказал Райм.

Сакс стиснула ему руку, затем снова посмотрела в окно на сокола. Райм, вглядевшись в ее лицо, освещенное рассеянным бледным светом, спросил:

— Сакс, а ты уверена, что хочешь этого?

Он кивнул на лежащую на столе папку, в которой были фотография По-И, свидетельские показания и официальные документы.

Первый лист был озаглавлен: «ПРОШЕНИЕ ОБ УДОЧЕРЕНИИ».

Наконец Сакс отвернулась от окна. По ее глазам Райм понял, что она также не сомневается в принятом решении.

* * *

Сакс улыбнулась По-И, «драгоценному ребенку», сидевшей в стульчике в комнате судьи. Девочка играла с тряпичным котенком.

— Мисс Сакс, это весьма необычное дело об удочерении. Впрочем, думаю, вы сами это прекрасно понимаете.

Судья Маргарет Бенсон-Уэйлс, крупная женщина, сидела за своим заваленным ворохом бумаг столом в мрачном здании Гражданского суда Манхэттена.

— Да, ваша честь.

Склонившись над бумагами, судья продолжила читать.

— Могу только сказать, что за последние два дня мне пришлось выслушать столько чиновников из службы социального обеспечения, мэрии, администрации штата, управления полиции и СИН, сколько в обычной обстановке я не встречаю и за целый месяц. Объясните мне, как вам удалось обзавестись такими обширными связями?

— Наверное, я просто везучая.

— Что гораздо важнее, — заметила судья, возвращаясь к папке, — я услышала о вас только хорошее.

Судя по всему, у Сакс тоже были прекрасные гуанси. За молодую женщину замолвили словечко Фред Деллрей, Лон Селитто, Алан Коу (который, вместо того чтобы лишиться работы, занял место неожиданно вышедшего в отставку Гарольда Пибоди). В течение считанных дней ей удалось преодолеть кучу бюрократических рогаток, стоящих на пути удочерения.

— Разумеется, вы понимаете, — продолжала судья, — что на первом месте всегда стоят интересы ребенка, и если у меня возникнут какие-то сомнения, я не подпишу эти документы.

Маргарет Бенсон-Уэйлс говорила тем же снисходительным и в то же время грубоватым тоном, которым мастерски пользовался Райм.

— Иного я и не жду, ваша честь.

Сакс успела узнать, что Бенсон-Уэйлс, подобно многим другим судьям, любит читать нравоучения. Устроившись поудобнее, судья обратилась к присутствующим.

— Итак, процедура удочерения в штате Нью-Йорк включает изучение домашних условий, предварительную подготовку и, как правило, трехмесячный испытательный срок. Я сегодня всю утро знакомилась с документами, говорила с работниками службы социального обеспечения и опекунами, занимавшимися девочкой. Отзывы хорошие, но дело движется быстрее, чем скатились вниз «Чикаго Буллз» после ухода Майкла Джордана. Так что я приняла вот какое решение. Я выдаю разрешение на трехмесячный испытательный срок под наблюдением представителей департамента социального обеспечения. По истечении этого срока, если все будет хорошо, я дам разрешение на удочерение. Вас это устраивает?

— Да, ваша честь, — кивнула Сакс.

Судья пристально всмотрелась в ее лицо. Затем, бросив взгляд на По-И, нажала кнопку устройства внутренней связи и сказала:

— Пригласите просителей.

Дверь открылась, и в кабинет осторожно вошли Сэм Чанг и Мей-Мей. Вместе с ними был их адвокат, китаец в светло-сером костюме и такой вызывающе красной рубашке, что ей нашлось бы место в гардеробе Фреда Деллрея.

Чанг смущенно кивнул. Сакс, встав, шагнула навстречу и пожала руки ему и его жене. Увидев девочку, Мей-Мей широко раскрыла глаза. Сакс передала ей ребенка, и женщина крепко обняла По-И.

— Мистер и миссис Чанг, вы говорите по-английски? — спросила судья.

— Я немного говорю, — сказал Чанг. — Моя жена — она говорит очень плохо.

— Вы мистер Син? — обратилась судья к адвокату.

— Да, ваша честь.

— Вы смогли бы переводить?

— Разумеется.

— Как правило, процесс усыновления в нашей стране является длительным и сложным. Семье иммигрантов с неопределенным статусом практически невозможно получить разрешение об опеке.

Она остановилась, давая возможность Сину перевести ее слова. Мей-Мей кивнула.

— Однако сейчас мы имеем дело с из ряда вон выходящими обстоятельствами.