Мост мертвеца - Роберт Мразек

– Я надеялся, что ты поможешь мне выяснить, кто этим занимается, и остановить их.

– Так что же ты такого натворил, что тебя шантажируют? – спросил я.

– Не больше, чем вот он. – Джордан указал на портрет Бенджамина Франклина.

С полотна над камином благодушный дедушка Бен в очках в железной оправе взирал на нас с улыбкой Моны Лизы на лице.

– Замечательно. У тебя был роман с Беном Франклином.

Криво усмехнувшись, Джордан спросил:

– Что тебе на самом деле известно о нем?

– Ну же, Джордан, это нелепо, – сказал я.

– Бенджамин Франклин, – настаивал Джордан. – Что тебе о нем известно?

– Его лицо на стодолларовой купюре. Мне хотелось бы иметь таких побольше.

– Что еще?

– Он написал «Альманах простака Ричарда». И по-крупному приложил руку к составлению Конституции.

– Также он открыл Гольфстрим. И электричество.

– Точно… все это было в диснеевском фильме.

– Верно. Но только компания «Дисней» не включила в фильм сцены того, как старина Бен в возрасте семидесяти девяти лет трахал своих любимых шлюх… и не упомянула о том, что в дневнике у него полно записей о его любимых сексуальных игрушках и о страхах подцепить венерическое заболевание.

– Кажется, я начинаю понимать, что к чему, – сказал я.

– Кто-нибудь винит Бенджамина Франклина за эти маленькие причуды? Нет… все помнят лишь то, что он был одним из величайших людей своего поколения… но он также был похотливым извращенцем.

– Полагаю, во всем этом есть смысл.

– Франклин до самой своей смерти был одержим женщинами… и я знаю, что именно происходило у него в голове. И вот теперь мне придется за это заплатить.

– Джордан, если тебя шантажируют, обратись к шерифу или прокурору округа, – посоветовал я. – Там есть специально подготовленные люди и оснащение, чтобы разобраться с шантажистами.

– Ты предлагаешь мне выложить свои проблемы к ногам Джима Дикки? На моей карьере придется поставить крест.

Я подумал, не поделился ли он своими проблемами с Блэр; а та, возможно, посоветовала ему обратиться за помощью ко мне.

– Ты как-то говорил, что занимался в армии контрразведкой, скрытным наблюдением и тому подобным, – сказал Джордан.

– Это все осталось в прошлом.

– Я только прошу тебя попробовать. Ведь попробовать ты по крайней мере можешь, правда?

Подойдя к своему полированному письменному столу, Лэнгфорд отпер ключом один из ящиков и, достав конверт из плотной бумаги, протянул его мне:

– Здесь видеозапись. Я в главной роли. Взгляни на нее в моем личном кабинете. – Он указал на маленькую дверь в дальней стене.

– Не хочешь посмотреть вместе со мной?

– Одного раза более чем достаточно, – сказал Джордан, когда я направился к двери. – Боюсь, ты будешь глубоко потрясен.

– Этого не так-то легко добиться.

– Джейк… ты единственный, кому я могу довериться.

Я молча кивнул.

Кабинет оказался размерами чуть больше встроенного шкафа. Очевидно, он связывал Джордана с его более идеалистичным прошлым. На двери висел черно-белый плакат конца шестидесятых, изображающий полицейских, поливающих из брандспойтов чернокожих манифестантов в Сельме, штат Алабама.

Между двумя стенами втиснулся стол с поцарапанной серой стальной поверхностью. Я вспомнил, что точно такой же стоял у Лэнгфорда в кабинете в Детройте. Над столом висела его детская фотография, сделанная в Миссисипи, и еще одна – они вместе с Блэр вскоре после свадьбы. На последней Джордан был вместе с Мишель Обамой.