День мертвых - Майкл Грубер

– Что ж, он всегда хотел стать святым.

– Нет, он хотел, чтобы другие люди были святыми. Это разные вещи. Себя он считал вместилищем порока. Хотя, может, без этого святости не бывает.

– Ты похоронила его в Ла-Уакане?

– Да, рядом с мамой. Но у нас теперь тоже есть свое кладбище, за полем для гольфа. Он заказал памятник жителям colonia, павшим в сражениях, – большой мраморный постамент с бронзовой статуей плачущей Богородицы и табличкой, на которой выбиты имена погибших. И надпись: «В память о тех, кто погиб в боях с narcoviolencia, защищая свои дома, во имя Мексики».

– Очень в его духе.

– Ага, у всех есть свои заскоки. Ты зачем меня сюда затащил, Скелли? Ну да, пепел бросить в реку – от барбекю у кого-то осталось, наверное. Или из собачьего крематория.

– Хотел тебя увидеть.

– Для чего? Чтобы поболтать о старых временах?

– Тебе честно сказать?

– У-у-у, даже не начинай! – воскликнула она.

– Нет, я тебе скажу. У меня не жизнь, а дерьмо. Куча денег, хороший дом, все удовольствия, а мне все равно хреново. Живу в страхе, постоянно забыться хочется, но забываться нельзя, потому что иначе потеряю бдительность, и мне крышка. И тогда я думаю: «Да ну на хер – может, лучше умереть?» Только и это не совсем то. Мардер сказал бы, это все потому, что во мне Бога нет. Да ведь не верю я во всю эту хренотень.

– Та же проблема.

– Вот! Сама же видишь. Больше мне о таких вещах поговорить не с кем. Что мне делать-то, раз его нет теперь?

Она еще долго размышляла об этом, глядя, как кружатся на воде листья разных форм и цветов, пророча всем и каждому такие разные варианты будущего, один из которых обязательно сбудется.