Алхимик - Питер Джеймс

Монти нахмурилась при словах «скрытое расписание», вспоминая шесть пропавших этажей на плане и капсулы «Матернокса»; в памяти всплыли и те имена, которые она этим утром видела на мониторе Коннора. Eumenides. Medici. Polyphemus. Она обеспокоенно осмотрела кабинет. Это было ее любимое и единственное помещение в доме, в котором в эти дни еще чувствовалась жизнь. Она остановила взгляд на черно-белой фотографии с автографами, на ней был изображен очень молодой Дик Баннерман в смокинге, расплывшись в счастливой улыбке, он стоял между Фрэнсисом Криком и Джимом Уотсоном, открывателями ДНК.

На почетном месте красовалось цветное фото ее отца, в белом галстуке и фраке, в момент вручения Нобелевской премии по химии. Она отправилась в Швецию вместе с ним, спустя два месяца после смерти матери. Она помнила, как играл оркестр, звучали аплодисменты, помнила печаль и гордость за него, которые она испытывала тогда и снова испытывает сейчас, вечером, глядя, как он одинок и как постарел, как в нем копится горечь и неприязнь к «Бендикс Шер», — а ведь еще несколько месяцев назад он был полон надежд…

Скрытое расписание. Эти слова эхом отдавались у нее в голове.

— Хочешь, я принесу тебе выпить? — спросила она.

— Я думаю, нам пора перекусить — я голоден. Как ты доехала?

Он говорил, не отрывая глаз от своих формул.

— Прекрасно, — рассеянно ответила она. — Я пойду подогрею ужин.

— Миссис Тернбул все приготовила. Припоминаю, она сказала, что только надо вынуть жаркое из духовки.

— Сейчас приду, — сказала Монти, спускаясь. Она прекрасно знала, что отец пропускал мимо ушей указания домоправительницы и, скорее всего, что-то забыл.

В столовой было, как всегда, холодно. Языки пламени, пляшущие над фальшивыми кусками угля, создавали лишь иллюзию тепла, а не настоящий жар. Они сидели друг напротив друга за овальным ореховым столом.

Какое-то время они молча и с удовольствием поглощали жаркое из бычьих хвостов. При жизни ее матери здесь царила совсем другая атмосфера: зимой в камине всегда горели настоящие поленья, стол был украшен цветами и уставлен прекрасно приготовленной едой, Монти любила слушать неумолчный гомон разговоров и смех самых разнообразных гостей, которыми почти всегда был полон дом. Казалось, жизнь покинула его — словно мать забрала ее с собой.

Монти не хватало Коннора. Она ежеминутно вспоминала его. После трех последних ночей было странно снова спать одной в своей старой детской кровати.

— Скажу тебе, кто меня действительно раздражает в «Бендиксе», — произнес отец, подливая себе красного вина.

— Кто?

— Этот чертов проныра, американский юрист.

Ей показалось, будто на сердце ее лег тяжелый камень.

— Коннор Моллой?

— Да ты его знаешь — тот парень из бюро патентов, который подсел к нам за ланчем на прошлой неделе. Не знаю, что за странные игры он ведет… но все время крутится вокруг меня и действует мне на мозги. Я от него тупею.

Порция зеленых бобов попала Монти не в то горло, она закашлялась и отпила воды.

— Может, он ни в чем не виноват, — наконец сказала она.

— Я знаю, откуда он взялся. Один из тех умных маленьких стряпчих по темным делам, которые находят способы обманывать экспертов. Он занимается патентованием генных последовательностей — поэтому компания и привлекла его. Они хотят убедиться в том, что можно запатентовать большой кусок человеческой жизни, и думают, что я легко расколюсь. — Он гневно грохнул стаканом по столу. — Господи, да этот Моллой — мальчишка, у него еще молоко на губах не обсохло! Уважай они меня хоть чуть побольше, так приставили бы игрока постарше! Они что, думают, я вчера родился?

Монти огорчилась. Приготовившись встать на защиту Коннора, она замялась в поисках ответа.

— Я думаю, папа, ты поймешь, что проблема кроется в докторе Кроу. Я не сомневаюсь, что мистер… мистер Моллой делает лишь то, что ему было сказано.

— О, конечно. Он всего лишь подчиняется приказам, не так ли? И что же он собой представляет? Комендант концентрационного лагеря или что-то в этом роде? Он — мыслящее человеческое существо. Никто не обязан слепо подчиняться приказам. Я вот никогда этого не делал.

Чувствовалось, что Дик Баннерман был доволен, выдав эту тираду. Но Монти решительно потеряла аппетит и отказалась от добавки, которую ей предложил отец.

Сам он положил себе на тарелку еще порцию мяса, после чего спросил:

— Так и не удалось найти пропавшие досье по псориазу и диабету?

Она отрицательно покачала головой.

— Досье по диабету я сам сложил в Кучу, — сказал он.

— Архивист говорит, что они не имеют права что-либо перемещать без разрешения владельца.

— Чертова ведьма, вот кто она такая. Жуткая баба.

— И весьма. — Она задумалась. — У нас должны быть копии на диске, так что не страшно. Я все распечатаю для тебя.

— Меня волнует не копирование работы — я хотел бы знать, в чьи ручки она попала. Я с удовольствием поделюсь своими исследованиями с кем угодно, но буду чувствовать себя полным идиотом, если выясню, что их украли.

Монти подождала, пока отец снова обратил внимание на мясо, и отпила вина.

— Папа, чем ты занят в этот уик-энд?

— Буду работать над темой псориаза — готовить урок для директора школы, черт бы его побрал! Для Кроу.

— Дома?

— Да. А что?

— Я просто поинтересовалась, не собираешься ли ты заглянуть в старую лабораторию?

Он пожал плечами:

— Таких планов у меня нет. Откровенно говоря, сейчас она наводит на меня уныние.

Отлично, подумала она про себя.