Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

— Сможете сунуть немного денег людям из иммиграционной службы?

— Надеюсь, Бюро не так быстро распространяется о своих внутренних скандалах, поэтому будет лучше, если я стану действовать, пользуясь утраченным служебным положением. Скажите ее полное имя.

— Мари Элиза Сен-Жак Вебб…

— Ах, да, теперь я вспоминаю, Сен-Жак, во всяком случае, — перебил Бернардин. — Известный канадский экономист. В газетах были ее фотографии. La belle mademoiselle.[67]

— Она могла вполне обойтись без этого публичного афиширования.

— Согласен.

— Алекс что-нибудь говорил про Мо Панова?

— Вашего друга-врача?

— Да.

— Боюсь, что нет.

– Проклятье!

— Позволю себе дать вам совет — сейчас вам следует больше думать о себе.

— Понимаю.

— Вы заберете машину?

— А стоит?

— Честно говоря, на вашем месте я бы не стал. Хотя и маловероятно, но это может навести их на мой след. А это уже риск, правда небольшой.

— Я тоже об этом подумал. Поэтому купил схему метро. Буду пользоваться подземкой… Когда вам можно снова позвонить?

— На объезд аэропортов потребуется четыре или пять часов. Как объяснил наш святоша, ваша жена могла вылететь из нескольких разных пунктов. Потребуется время, чтобы получить все эти списки пассажиров.

— Обращайте особое внимание на рейсы, которые прибывают завтра рано утром. Она не сможет подделать паспорт, она не знает, как это делается.

— По словам Алекса, Мари Элизу Сен-Жак нельзя недооценивать. Он даже заговорил по-французски. Сказал, что она formidable.[68]

— Она способна свалиться на вас ниоткуда, это верно.

— Qu’est-ce que c’est?[69]

— Она очень изобретательна, скажем так.

— А вы что будете делать?

— Пойду в метро. Уже темнеет. Позвоню вам после полуночи.

– Bonne chance.

— Merci.[70]

Борн вышел из телефонной будки, уже зная, что предпримет дальше, и заковылял вниз по набережной — повязка вокруг колена не давала ему забыть о том, что он изображает инвалида. Около Тюильри была станция метро, оттуда он доехал до Гавр-Комартен и пересел на пригородный поезд северного направления, который мимо базилики Сен-Дени следовал до Аржентоля. Аржентоль, город, основанный в Темные века двенадцать столетий назад Карлом Великим ради монахинь, теперь, спустя столько времени, стал центром доставки сообщений для жестокого убийцы, таинственному мужчине, странствующему по кровавым полям со смертоносным оружием, радуясь и воспевая жестокость под покровом религии.

«Le Coeur du Soldat» находился не на улице, бульваре или авеню. Напротив, он располагался в тупике, за углом напротив давно заброшенной фабрики, чья выцветшая вывеска свидетельствовала о том, что однажды это был процветающий металлургический комбинат в самой неприглядной части города. В телефонной книге о «Сердце» не было никаких упоминаний; чтобы его найти, надо было спрашивать незнакомцев, и интересующийся испытывал une grosse secousse,[71]пытаясь найти это замаскированное pissoir.[72]Чем неприглядней и отвратительней становились окружающие дома и улицы, тем точней становились указания, как его найти.

Борн стоял в темном узком переулке, прислонившись к старой стене грубой кирпичной кладки напротив входа в забегаловку. Над толстой массивной дверью висела неяркая красная вывеска, исполненная рублеными прописными буквами, некоторых из которых недоставало: «L C eur d Soldat». Время от времени дверь открывалась, чтобы впустить или выпустить посетителя, тогда переулок наполнялся металлическими звуками военного марша; сами клиенты заведения явно не принадлежали к миру высокой моды. Его наряд как раз подойдет, решил Борн, чиркнул спичкой о кирпичную стену, раскурил тонкую черную сигару и захромал в сторону двери.

Если бы не звучащий говор и не оглушающая музыка, заведение могло вполне сойти за портовый кабак где-нибудь в сицилийском Палермо, думал Борн, пробираясь к стойке бара, украдкой осматривая окружающих и стараясь не упустить не одной детали обстановки — тут Джейсон немного смутился, недоумевая, когда это он успел побывать в Палермо?

Крупных размеров мужчина в футболке без рукавов поднялся со стула; Джейсон тут же его занял. Когтеобразная кисть схватила его за плечо; Борн вскинул правую руку вверх, схватил человека за запястье и начал выкручивать его по часовой стрелке, потом откинул табурет ногой и поднялся в полный рост.

— Какие-то проблемы? — тихо спросил он по-французски, но достаточно громко, чтобы гигант его услышал.

— Это мое место, свинья! Я просто иду в туалет!

— В таком случае, может быть, к тому моменту, когда ты закончишь, я тоже захочу в туалет, — сказал Джейсон, пристально глядя в глаза мужчине. Хватка у Борна была крепкая — к тому же, большим пальцем руки он давил на болевую точку, что имело мало отношения к силе.

— Ага, так ты чертов калека!.. — заорал мужчина, стараясь не морщиться от боли. — Инвалидов не трогаю.

— Вот что я тебе скажу, — сказал Борн, снимая палец с болевой точки. — Ты вернешься, и мы пойдем прогуляемся. Я закажу тебе выпивку за каждый раз, когда тебе удастся сбить меня с этой моей чертовой ноги, идет?

Глядя на Джейсона, здоровенный мужик слегка улыбнулся.

— Эй, а ты неплохой парень.

— Может быть, но я совсем не хочу затевать драку. Черт, да ты меня сейчас в пол вгонишь. — Борн отпустил мускулистую руку человека в безрукавке.

– Не уверен , — засмеялся гигант, потирая запястье. — Сиди, сиди! Я схожу отлить, вернусь и угощу тебя . Ты не очень похож на ходячий мешок с франками.

— Знаешь, говорят, что внешность обманчива, — ответил Джейсон, садясь обратно на стул. — У меня есть отличная одежда, но я жду здесь старинного приятеля, а он попросил ее не одевать… Я только что вернулся из Африки, поднял там неплохие деньги. Знаешь, обучал дикарей…

В этот момент оглушительно грянули литавры, а глаза мужчины широко раскрылись.

– Из Африки? — перебил незнакомец? — Я так и знал! Эта хватка — ведь ты служил в LPN.

То, что осталось от банков памяти Хамелеона, выдало результат расшифровки аббревиатуры. LPN — Legion Patria Nostra. Французский Иностранный Легион, наемники со всего мира. Об этом он как-то не подумал, но все равно неплохо.