Камера - Джон Гришэм

Она собралась с силами, подтянула колени кподбородку. Адам терпеливо считал минуты. В спальне царила полная тишина.

– Как там папочка? – наконец с горечьювыдавила Ли.

– Сегодня я его не видел.

– Не думаешь ли ты, что всем будет лучше, еслион умрет?

– Нет. А ты?

Время, казалось, остановилось.

– Тебе его жаль, – задумчиво произнесла тетка.

– Жаль.

– Он чувствует раскаяние?

– Да.

– Как он выглядит?

– Немощным стариком с сальными седымиволосами, стянутыми на затылке в пучок, с козлиной бородкой. Морщины, сераякожа.

– Во что он одет?

– В красный спортивный костюм. В таких ходятвсе смертники.

Молчание.

– Тебе нетрудно испытывать жалость.

– Нет.

– Но видишь ли, Адам, я привыкла смотреть наСэма иначе.

– Как же?

Тетка подоткнула вокруг ног одеяло и замерла.

– Я всегда презирала отца.

– И сейчас тоже?

– Да. По-моему, он заслуживает смерти.

– Почему?

Долгая, долгая тишина. Наклонившись влево,тетка взяла со столика стакан, поднесла ко рту. Спрашивать, что она пьет, Адамне стал.

– О прошлом он с тобой говорит?

– Только когда я задаю вопросы. Когда язаводил речь об Эдди. Но мы договорились впредь не касаться этой темы.

– Сэм – причина его смерти. Это он понимает?

– Может быть.

– Ты пытался ему объяснить? Ты обвинял его?

– Нет.

– А стоило бы. Зря ты так снисходителен. Ондолжен знать, что сделал.

– Думаю, он знает. Ты сама говорила, чтоставить ему в упрек прошлые грехи несправедливо.

– А Джо Линкольн? О нем вы вспоминали?

– Я рассказывал Сэму, как мы побывали у вашегодома. Он спросил, известно ли мне имя Джо Линкольна. Я ответил – да.

– Он что-нибудь отрицал?

– Нет. Он сожалел о случившемся.

– Лжец!

– Сэм был искренен.

– Про суд Линча он говорил тебе? Адам прикрылглаза.

– Нет.

– Еще бы!..

– Я не хочу об этом слышать, Ли.

– Хочешь. Ты приехал ко мне с тысячью вопросово нашей семье, Адам. Две недели назад тебя раздирал интерес к прошломуКэйхоллов.

– Теперь я знаю достаточно.

– Какой сегодня день?

– Четверг. Ты уже спрашивала.

– Сегодня должна была родить одна из моихподопечных. Второго. В офис я не звонила. Наверное, из-за лекарств.

– И спиртного.

– Да, черт побери! Да, я алкоголичка. Ктобросит в меня камень? Иногда мне просто не хватает решимости повторить то, чтосделал Эдди.

– Не заводись, Ли. Я хочу помочь тебе.

– О, ты мне уже помог, Адам, спасибо. Дотвоего приезда я держалась. Никакой выпивки. Спасибо.

– О`кей, прости. Я же не представлял себе… –Голос его сорвался.

Тетка вновь поднесла к губам стакан. Поспальне поплыл резкий запах джина.

– Как-то раз мать рассказала мне одну историю,– почти шепотом проговорила Ли. – Слухи об этом ходили долгие годы. Еще дозамужества мать узнала, что Сэм участвовал в расправе над молодым чернокожим.

– Прошу, не надо.

– Сама я отца не спрашивала, а вот Эддирешился. Мы с братом много раз обсуждали соседские сплетни, и однажды он взялда подошел к отцу. Поднялся жуткий крик, но в конце концов Сэм признал, что всеслышанное нами – правда. “Меня это ничуть не беспокоит”, – заявил он.Чернокожий парень изнасиловал белую девчонку, но поскольку скромностью жертване отличалась, многие сомневались, было ли случившееся действительноизнасилованием. Так, во всяком случае, рассказывала мать. В то время Сэмуисполнилось пятнадцать. Несколько мужчин пришли в тюрьму, выволокли оттудапарня и потащили в лес. Руководил ими отец Сэма… вместе с братьями.

– Хватит, Ли!

– Парня отхлестали плетью, а потом повесили насуку. Дорогой папочка находился в самом центре событий. Отрицать этого он немог, потому что кто-то заснял убийство на пленку.

– Были фотографии?

– Да. Несколько лет спустя один снимококазался опубликован в книге о борьбе негров за гражданские права. Книга вышлаиз печати в сорок седьмом. Экземпляр ее Эдди откопал на чердаке. Мать хранилакнигу долгие годы.

– И на снимке был Сэм?

– Да. С улыбкой от уха до уха. Они стояли поддеревом, а над головами у них раскачивалось мертвое тело. В руке каждый держалпо хлысту. Подпись к фотографии гласила: суд Линча в Миссисипи, тридцать шестойгод. Снимок говорил за себя сам.

– Где сейчас эта книга?

– Вон там, в комоде. На всякий случай я ее невыбросила. Пару дней назад в голову пришла мысль: может, ты захочешь взглянуть?

– Нет. Не захочу.

– Отчего же? Тебе не терпелось познакомиться спрошлым своей семьи. Не стесняйся! Деды, прадеды, весь род Кэйхоллов.Застигнуты на месте, в глазах – гордость.

– Прекрати.

– А ведь были и другие казни.

– Прекрати, Ли! Заткнись! Тетка потянулась кстакану.

– Что ты пьешь?

– Сироп от кашля.

– Чушь!

Адам резко поднялся, сделал шаг к столику, итетка залпом выпила. Вырвав из ее безвольной руки стакан, он принюхался.

– Джин!

– В кладовке есть еще. Принесешь?

– Нет. С тебя уже хватит.

– Хорошо, я схожу сама.