Игра навылет - Семен Глинский

Сначала мир был огромный, и расстояния, которые ему приходилось преодолевать, составляли тысячи километров.

Вылетев в полдень из «Пулково», мог поужинать во Владивостоке. Выйти поздно вечером на ринг и, отправив в нокдаун очередного соперника, снова сесть в самолёт. А утром следующего дня разгуливать по охваченным дрёмой улицам Риги.

На вопрос о том, где он живёт, отвечал, что чаще всего в Северном полушарии. И это была чистая правда. Ему никогда не нравились душные южные города, и он отдавал предпочтение местам с более суровым климатом.

– Я ведь вырос на Северном Урале, – рассказывал он. – А там жарко бывает только тогда, когда начинается серьёзное побоище. Парни сходятся стенка на стенку – район на район.

– Это вы там научились драться? – спрашивал его журналист.

– Ага, – кивал он. – Кулаки я с малолетства уже себе отращивал, но заниматься боксом начал по-настоящему, когда поступил в школу милиции.

– Вам это, наверное, здорово помогало. Ваша физическая сила и быстрая реакция. – Журналист осторожно потрогал его бицепс. – Я бы не хотел оказаться на месте преступника.

– Я никогда не имел дел с этим народом. – Он был благодарен судьбе за то, что вся эта грязь не коснулась его. – Преступниками занимались другие ребята, а я ездил по соревнованиям.

– А какое у вас воинское звание? – поинтересовался журналист.

– Лейтенант, – ответил он. – Но обещают в скором будущем присвоить капитана. Нужно только сделать сначала американца. Парень он крутой, тоже, кстати, полицейский, как и я, но завалить его я просто обязан.

Он и сам не понял, как это произошло. Всё было как обычно. Оба осторожничали и колотили друг друга по рёбрам. Уходили от ударов и, навязывая друг другу ближний бой, откровенно тянули время. Подныривая под руки, выцеливали челюсть, и однажды ему удалось провести точный сильный удар. У соперника дёрнулась голова, и коп пошатнулся, но добить его не удалось – американца спас удар гонга.

– Не расслабляйся, держи оборону! – Слова тренера с трудом проходили через плотную атмосферу. – Следи за его левой рукой – у него очень сильный хук.

Его внезапно ослепила вспышка света, как будто полыхнула молния. Он понял, что не сможет устоять на ногах, – нужно опуститься на пол и дать себе небольшую передышку.

Но всё вдруг куда-то ушло и не вернулось уже больше. Погасли софиты, затихли болельщики и опустели трибуны. Зато появилась большая бригада хлопотавших около него врачей.

– У вас, голубчик, сломана височная кость. – На чисто русском языке сообщил ему американский доктор. – Придётся провести несколько дней в больнице.

Он провалялся две недели в госпитале, и за всё это время его ни разу никто не навестил – ни тренеры, ни журналисты, ни менты. Это был очень плохой знак.

Вернувшись в Питер, сразу же позвонил генералу.

– Чувствуешь себя нормально? – поинтересовался шеф. – До кабинета моего добраться сможешь?

– Через пятьдесят минут буду. – Доехав до Литейного, он вошёл в серое здание, вызывавшее у него, как и у большинства других людей, какой-то безотчётный страх. Поднялся на третий этаж и, робко постучавшись в дверь, услышал:

– Проходи, садись. – Генерал показал на кресло. – Выглядишь ты на сто долларов.

– Не уследил я за его левой – пропустил удар, – тяжело вздохнув, сказал он. – Нужно бы отыграться, но врачи говорят, что мне ещё долго нельзя будет выходить на ринг.

– Тут счёт за твоё лечение из бухгалтерии принесли. – Генерал протянул ему бумагу, отпечатанную на английском языке. Цифры, указанные там, были со многими нулями. – Кто, по-твоему, должен его оплачивать?

– Я не знаю, – пожал он плечами. – Раньше с этим не было проблем.

– Это верно, – согласился с ним генерал. – Но раньше ты свои бои выигрывал.

– Промашка вышла. – Опустив виновато голову, он разглядывал лежавшие у него на коленях кулаки – такие бесполезные теперь.