Вид с метромоста - Денис Драгунский

как сорок тысяч ласковых сестер

Тамара поцеловала его и заплакала. Слезы капали ему на лицо, на шею, на футболку.

– Значит, это последний раз? – прошептала она.

– Значит, – сказал Саша, высвобождаясь из ее объятий; они одетые лежали на диване в его комнате, в большой старой квартире на Поварской. Они были одни – Сашин папа был на работе, а мама уехала на пару дней к сестре в Питер.

Саша был студент третьего курса истфака МГУ, а Тамара училась в какой-то дурацкой заочной лавочке.

– Значит, – повторил Саша, садясь. – А лучше не надо последний раз. С моей стороны это будет полный цинизм. Я так не хочу. Застегнись.

Она застегнулась. Он пересел в кресло, она осталась на диване. Он смотрел на нее совсем чужими глазами и чувствовал это.

Да, она была красивая, яркая: смуглая, с синими глазами, длинноногая. На улице оборачивались. Саша сначала гордился. Потом надоело. С ней не о чем было разговаривать, совсем. Она ничего не читала. Ничем не интересовалась. Не знала, кем хочет стать. Да, ласковая, верная, приятная в постели. Ну и что?

– Почему? – спросила она.

– Ты очень хороший человек, – сказал Саша. – Но мы разные люди.

– В каком смысле?

– Неважно.

– Нет, скажи! – вдруг закричала она и бросилась перед ним на колени. – Объясни! Я заслужила, я имею право! Я тебя любила! Мы ведь уже целый год! Я всё делала, что ты скажешь! Ты должен объяснить! – она плакала и повторяла: – Я заслужила, заслужила, заслужила…

– Ладно, – сказал Саша. – Тогда не обижайся. Сама просила. Мне тоже трудно говорить такое, потому что это считается стыдно. А чего стесняться? – разозлился он. – Это же правда! Мы с тобой из разных инкубаторов, поняла? Мы люди разного круга, ясно?

– Потому что у тебя папа членкор Академии наук, а мама из столбовых дворян?

– Примерно, – сказал он. – Это фатально, пойми.

– Понятно, – сказала она. – Правда. Ты прав. Всё так и есть.

У нее высохли слезы, лицо осунулось и потемнело.

Ему даже на минутку стало стыдно.

Но скоро он совсем про нее забыл.

Не до того было.

Отец с матерью и раньше жили не очень-то дружно, а теперь скандал шел за скандалом. Ему тоже влетало, просто так, от общей злости. Отец всё чаще оставался ночевать на даче, а мать надолго уезжала к сестре. Никакой жизни. И обед никто не готовит.

Однажды Саша пришел домой поздно, в два часа ночи.

Зажег свет, снял куртку.

Щелкнул шпингалет. Из ванной вышла Тамара, завернутая в махровую простыню.

– Эй, ты чего здесь делаешь? – испугался Саша.

Она поглядела на него и негромко и строго сказала:

– Теперь будешь звать меня «Тамара, вы».

Повернулась и пошла в спальню.