Экватор - Мигел Соуза Тавареш

Вокруг них уже собралась небольшая толпа белых, живущих на плантациях, и настроена она была явно недружелюбно по отношению к Луишу-Бернарду. Лица людей, искаженные прерванным сном, злобой и перенесенной ранее тропической лихорадкой, были повернуты в его сторону, выражая откровенную враждебность и даже презрение. Воздух был буквально наэлектризован неудовлетворенной жаждой насилия, непролитой крови, а также долгое время подавлявшейся усталостью и тяжелыми разочарованиями. В этот час противостояния и опасности эти люди ждали, что губернатор окажется на их стороне: белые против черных, христиане против дикарей, без закона и морали. А перед ними стоял задравший нос политикан и пустослов, говорящий от имени государства и правосудия, возомнивший, будто бы его словоблудие имеет хоть какое-то значение для них — не откомандированных сюда из Лиссабона, а обреченных жить и выживать в этом беспросветном аду. И он еще имеет наглость лишать их обещанного праздника по случаю приезда Наследного принца, вот так вот просто, одной фразой человека, имеющего право и привыкшего отдавать приказы и унижать перед всеми губернатора острова и их управляющего! Они чувствовали, что в их распоряжении отныне вовсе не восемьдесят вооруженных белых людей против полутысячи взбунтовавшихся черных, а нечто значительно менее надежное, скользкое и опасное, представленное волей одного-единственного человека, опирающегося на военную силу, обязанную ему подчиняться.

Во всей этой ситуации лишь майор Бенжамин даж-Невеш оставался безучастным и безразличным к этому общему настрою собравшейся группы соотечественников. Ни своим поведением, ни единым жестом он не выказывал оценки или отношения к происходящему. Он расставил своих людей по периметру столярной мастерской, перевел под свое командование солдат капитана Дариу, как ему ранее приказал Луиш-Бернарду, и сейчас, похоже, лишь ожидал новых распоряжений губернатора, которым был намерен подчиниться вне зависимости от их содержания.

Луиш-Бернарду тем временем снова обратился к инженеру Леополду:

— А где сейчас находится рабочий, который, как говорят, руководил этим восстанием? Габриэл, кажется так его зовут?

Управляющий, замешкавшись, посмотрел вокруг себя, будто пытался отыскать негра глазами. Луиш-Бернарду понял, что тот не ожидал ни вопроса, ни того, что губернатор был настолько хорошо осведомлен.

— Так где он? Убит? — настойчиво переспросил Луиш-Бернарду.

Управляющий теперь посмотрел прямо на собеседника и ответил, едва скрывая гримасу презрения на своем лице:

— Нет, он не убит: мы ведь тоже не убийцы. Он всего лишь ранен.

— Ранен? Как это — ранен?

— Он был ранен во время произошедших столкновений, — продолжил управляющий все с тем же вызовом в голосе.

— Каких столкновений, сеньор инженер? Разве не правда то, что его отвели к вам на переговоры позавчера утром, а столкновения произошли только днем, когда он уже находился под вашей защитой? Как же тогда он мог участвовать в столкновениях?

На сей раз инженеру Леополду не удалось скрыть проскользнувший в его взгляде испуг. Он судорожно оглядел стоявших рядом с ним подчиненных и остановился глазами на фигуре заместителя попечителя по острову Принсипи, Жузе ду-Нашсименту: так вот кто стукач и предатель! Он и донес все губернатору!

С ненавистью посмотрев на попечителя, инженер вновь повернулся к Луишу-Бернарду:

— Когда мы собрались все вместе, он набросился на меня. Пришлось силой обезвредить его. Сейчас он задержан.

Луиш-Бернарду выдержал обращенный на него взгляд и с неожиданным спокойствием ответил:

— Тогда прикажите его освободить и приведите сюда ко мне.

Инженер Леополду не двинулся с места. Ноги его оставались разомкнутыми, на ширине плеч, а рука покоилась на поясе, за которым торчал револьвер. Он сплюнул вниз перед собой и продолжал молчать. Луиш-Бернарду, чеканя каждое слово, повторил приказ:

— Вы слышали, что я сказал? Немедленно приведите его сюда или я прикажу солдатам прочесать плантации вдоль и поперек пока они его не найдут. И молите Бога, чтобы он действительно был жив.

Инженер по-прежнему стоял на месте, оценивая, насколько он еще способен сопротивляться в этом завязавшемся единоборстве. Он взглянул на майора Бенжамина, который продолжал курить, по-прежнему храня молчание и оставаясь таким же невозмутимым. Луиш-Бернарду также бросил короткий взгляд на майора: его заботили те же мысли, что и управляющего плантаций Инфант Дон Энрике — может ли он рассчитывать на майора, на его лояльность и слепое подчинение приказу? С того самого момента, как губернатор позвал его с собой на Принсипи, он поставил на это буквально все. Инстинкт при этом подсказывал ему, что он может рассчитывать на этого военного. Кроме того, в пользу Луиша-Бернарду было и еще одно обстоятельство — предстоящий приезд Наследного принца и министра Орнельяша: в данной ситуации вряд ли кто-то из администрации островов осмелится оспаривать полномочия нынешнего губернатора, чтобы потом принимать у себя представителей лиссабонской власти, восстав как раз против этого самого назначенца из Лиссабона. В других обстоятельствах, вероятно, такой переворот был бы возможен, но только не сейчас.

Инженер Леополду снова сплюнул себе под ноги. Затем он приподнял левую руку и указал двум своим людям, стоявшим чуть поодаль, на небольшой домик в группе строений вокруг центральной площади. Помощники кивнули головами в знак согласия и тут же удалились. Остальные остались на месте в молчаливом ожидании. Луиш-Бернарду направился к каменной скамье рядом с Большим домом, сел и закурил сигарету, наслаждаясь первыми за все текущее утро мгновениями передышки. Он не знал, ни когда ему выдастся следующий подобный момент, ни того, когда все это закончится, будучи уверенным лишь в том, что возможности для отступления или компромисса у него нет. Луиш-Бернарду докурил сигарету, бросил окурок на землю и раздавил носком своего сапога, когда группа стоявших на площади, включая солдат, охранявших рядом столярную мастерскую, вдруг пришла в молчаливое движение, заставив его встать и поднять глаза. Взгляды собравшихся были устремлены на тех двоих, которых инженер некоторое время назад отправил за негром-зачинщиком бунта. Они только что покинули один из прилегавших к площади домов, держа каждый со своей стороны согнутое пополам тело, будто это был набитый каким-то товаром мешок. Подойдя к группе на площади, они опустили его на землю. Негр все в том же полусогнутом состоянии сидел на коленях, его грязные босые ноги были изранены, одежда разорвана, а рубашка больше напоминала кусок приклеившейся к телу окровавленной тряпки. На ногах и на освещенной солнцем спине виднелись посиневшие отметины от ударов палкой и запекшиеся кровоподтеки. Некоторые раны еще продолжали кровоточить, на левой ноге был открытый перелом с торчащей сквозь кожу берцовой костью.

Луиш-Бернарду медленно направился в центр вдруг образовавшегося круга, который нехотя расступался, позволяя ему пройти. Он подошел к негру, преклонил колено к земле, чтобы оказаться с ним вровень, и приподнял его повисшую на груди голову. То, что он увидел, повергло его в настоящий ужас: лицо негра было полностью разбито. Один глаз заплыл, из-под века сквозь ресницы тек гной, три передних зуба были выбиты, правое ухо разорвано, вероятно, неточным ударом ножа. Почерневшие синяки и кровоподтеки на лице несчастного уже превратились в одну сплошную рану, лоб был рассечен и кровоточил двумя тонкими красными струйками. Видно было, что над человеком долго, методично и диким образом издевались. Непонятно было, сколько все это длилось, и было ли целью тех, кто это делал, умертвить его или же измываться над ним, медленно и изощренно. Луиш-Бернарду оглянулся назад и нашел глазами инженера Леополду, выражение лица которого продолжало оставаться вызывающим. Теперь и для губернатора настал черед смачно сплюнуть, глядя ему в глаза. Луиш-Бернарду снова посмотрел на едва живого негра, лежащего перед ним, и, поддерживая его за подбородок, обратился к нему: