Трое - Валери Перрен

– Кто забивает тебе голову подобной чепухой?

Я понимаю, что должен замуровать живущую во мне девочку. Окружить ее непроницаемой тишиной. И вру. Скрываю. Маскируюсь. Хохочу. Горло жжет нестерпимо.

– Никто. Один мальчик в школе говорил…

– О таких вещах нельзя даже шептаться! Родители сделали тебя маленьким мальчиком. Ты родился мальчиком и умрешь мальчиком. Не воображай ничего другого. Подобные мысли противоестественны.

– Что такое «противоестественны»?

– Они от лукавого… Ему нет хода в твою голову. Учись прилежно, а в свободное время занимайся спортом.

Врач возвращается за стол, выписывает мне рецепт на антибиотик, аспирин, спрей и пастилки для горла.

Я протягиваю ему чек, заранее заполненный моей матерью, и прощаюсь: «До свидания, мсье».

Больше я об этом не говорю.

Эмманюэль просыпается, говорит Нине, что должен завтра встать очень рано и ему мешает свет. Нина закрывает книгу и выключает лампу.

Ее трясет.

Да, она погасила свет – как люди, не желающие ничего видеть, закрывают ставни, запирают замки на два оборота.

Она прижимает книгу к груди, вдыхает ее запах. Она ищет между страницами Адриена, аромат кожи. Его или ее. Как вышло, что она не почувствовала, не догадалась?

Восемь лет они вместе ели, бродили, спали, принимали душ, делали домашние задания, плавали, пели. Созванивались каждый вечер перед сном. «Что делаешь? Что смотришь? О чем думаешь?.. Спокойного вечера, люблю тебя, до завтра».

– Почему ты вечно молчишь, Адриен?

– Мне хорошо, я слушаю тебя.

Восемь лет они не расставались ни на день. С первого класса. Строили планы на будущее, клялись на крови, плакали, смеялись, дрожали от страха. Протягивали руки, предваряя или предчувствуя намерение другого, знали, кто что переживает, даже если находились в разных местах.

Выяснив, что скрывал Адриен, чем он терзался, Нина подумала: «Я не знаю себя. Кто я? Кто эта особа, наивная и слепая?»

Она кажется себе одной из жен военных преступников или серийных убийц.

Они тоже отказываются понимать.

Их подсознание ничего не желает слышать.

Они просыпаются одним прекрасным утром, как все дурочки из сказок – Белоснежка, Спящая красавица, Красная Шапочка, – и прозревают, столкнувшись с реальностью.

В первый момент Нина восприняла роман как обвинение. Как перст, указующий на нее: «Ты ничего не поняла. Ты меня не любила».

Перечитывая «Мел», Нина восприняла и приняла мальчика с девочкой как единое существо, рядом с которым она провела восемь лет.

Любовь к чтению, писательству, кино, синему цвету, ромовым бабам, пирогам с сюрпризом, Луизе, яйцам всмятку и лету, отвращение к змеям, клоунам и карнавалам испытывало одно-единственное существо из плоти и крови.