Трое - Валери Перрен

26 декабря 2017

Мари-Кастий несколько раз перечитывает письмо Этьена.

Обычно вопросы задает она. Она выбивает показания. Она высказывает суждения о жизни обвиняемых, об их вывихнутых мозгах и пристрастиях. Этим утром жизнь приговаривает ее к заключению до суда и обвиняет без малейшего снисхождения.

Мари-Кастий роняет письмо на кровать.

Она всегда знала, что муж когда-нибудь уйдет. Не останется с ней. Болезнь ни при чем, ей всегда казалось, что причиной станет другая женщина. Женщины, соперницы, противницы.

Этьен болен… На чем он уехал? Их машина во дворе. Нина наверняка с ним. Возможно, они сели в поезд. Или полетели самолетом. Это не имеет значения. Важно одно – они уже далеко.

Мари-Кастий бьет дрожь. Она понимает, что больше не увидит мужа. Он все предусмотрел. Организовал побег. Рука машинально тянется к телефону. Она набирает номер и попадает на голосовую почту.

Как получилось, что Этьен настолько не доверяет ей? Ушел, оставив на подушке письмо с извинениями и попыткой объясниться.

Как тот тип, что уговаривал меня лечиться,

А в августе бросил своего пса в Испании…

Этим утром она чувствует себя собакой, которую отпускники «забыли» на обочине дороги. Негодной вещью. Разрядившейся батарейкой.

«Мы ровесники кошмара 11 сентября», – отвечали они, когда их спрашивали, как давно они знакомы.

Они встретились у телевизора, принадлежавшего дилеру и двум его подручным, которых задержали их бригады.

Этьен служил в комиссариате 6-го округа Лиона, а она получила назначение в 1-й округ.

Подозреваемые были опасны и вооружены, потому и понадобилась поддержка.

Уже уходя из квартиры, Мари-Кастий толкнула какую-то дверь и обнаружила в комнате мужчину, который в одиночестве сидел перед экраном. На нем был нарукавник с надписью ПОЛИЦИЯ. Он был так увлечен зрелищем творящегося апокалипсиса, что почувствовал ее присутствие, только когда она подошла совсем близко.

– Это просто невыносимо, так что звук я убрал, – пояснил он, понятия не имея, к кому обращается.

Часть мира на экране была в дыму, все рушилось, а Мари-Кастий влюбилась.

Да, она влюбилась в тот самый день, когда погибли тысячи невинных людей. Внутренний моральный императив должен был бы запретить подобное. Профессиональная этика человеческого сердца. Очень дурное предзнаменование. Дурная карма, плохое начало, неудачная встреча. Душе Мари-Кастий следовало закрыться от любой формы проникновения, а ее любовь родилась в день великой трагедии. 11 сентября.

Мобильник не переставая вибрировал в кармане джинсов, нужно было немедленно ответить, но она села рядом с незнакомым коллегой, на ручку кресла, касаясь плечом руки, и вдохнула его запах. С трудом удержалась от желания растрепать ему в волосы. Она смотрела, как он смотрит телевизор, а хозяин квартиры ждал допроса в камере.

– Как вас зовут? – наконец спрашивает она, стряхнув мо́рок.

– Лейтенант Больё.

– Я комиссар Блан.

– Новенькая? – Он задал вопрос запросто, хоть и обращался к старшей по званию.

– Да.

Он говорил с ней, не сводя глаз с экрана, как подросток, увлеченный новым уровнем видеострелялки.

Они вышли из дома около девяти вечера, терзаемые ужасом совершенного людьми во имя какой-то мифической высшей цели, и с изумлением увидели, что улицы опустели.

Лион словно бы проживал январское воскресенье. Все люди разошлись по домам, бары и кафе закрылись.

Они съели по сэндвичу, выпили пива, пялясь в экран телевизора, выставленного хозяином на барную стойку. Все каналы повторяли запись разрушения башен-близнецов двумя самолетами-террористами. Четверо посетителей наблюдали поверженный символ экономической мощи США, уподобившийся карточному домику.

Мари-Кастий спросила, где Этьен живет, и он ответил:

– Недалеко, в маленькой студии. А вы?

– Снимаю – в ожидании вас… – Она густо покраснела. – Простите за оговорку, я хотела сказать, что жду решения квартирного вопроса… Мне страшно быть одной сегодня вечером… Можно остаться с вами?

Этьен ей не поверил. Эта женщина ничего не боится, она мастерски к нему подкатывает. Она ему понравилась. Похожа на мальчишку, но чертовски женственная. Руки в кольцах, но обручального нет. Старше его лет на десять. Короткие светлые волосы, чувственный рот, зеленые глаза. Взгляд хищный, с примесью любопытства.

– Предупреждаю, у меня полный бардак, все мои «горничные» подсаживаются на анксиолитики^[159].

Она последовала за ним, как собачка за хозяином. Внимательно рассмотрела гарсоньерку Этьена и не обнаружила следов жены или ребенка.

Он холостяк.

Мари-Кастий приняла мгновенное решение: нужно заарканить его, пока другая не подсуетилась, и действовать умно, «на цыпочках», а не нахрапом.

Мари-Кастий накидывает пеньюар и без стука входит к Луизе. Та не спит, пьет чай, сидя на подоконнике, и смотрит на улицу. Похоже, она ждала невестку.

– Давно он болен?

– Даже слишком.