О людях и ангелах (сборник) - Павел Крусанов

Мистер Берри развёл руками.

– Медицина, джентльмены, теряется в догадках. Дело в том, что одним из ваших проводников до Зейлы был барбарский колдун на британской службе. Ит сим, он перестарался. Сейчас к делу привлечены гуд инглиш доктаз, но… никаких гарантий. Так вот, джентльмены, больной своим пушистым языком рассказал нашим доктаз любопытные вещи.

– Хворый человек, – заметил Барбович, – в голове-то бред, андроны едут.

В самом деле, денщик Барбовича знал лишь то, что он с недавних пор бывалый минералог и почвовед и что путь экспедиции лежит до Кисимайо. В остальном могли быть только домыслы. Мистер Берри, видимо, предполагал то же самое:

– Мы тугеза вернёмся в Зейлу, и там вы проясните то, в чём спутался ё френд.

– Это не входит в наши планы, – признался Некитаев.

И тут недалече хлопнул выстрел.

– Ну вот, – сказал мистер Берри, – ин а момент приведут третьего, и можем отправляться. – Он выставил на стол коробку сигар. – Хелп ё селф.

– Два английских геолога из управления мистера Бонда против вооружённого русского штурмовика, Воина Ярости, одуревшего без войны? – Иван непритворно вздёрнул брови. – Вы шутите?

– Падэн? – насторожился мистер Берри. – Я не понял.

Зато прекрасно понял Барбович.

– Рыба плавает по дну – хер поймаешь хоть одну. Сачок у него заряжен, – пояснил он, после чего, потянувшись за предложенной сигарой, неловко сбил со стола папку африканских пейзажей, и те, косо рассекая воздух, красиво разметались по полу.

Смущённый своей косолапостью Барбович принялся виновато собирать рисунки, но делал это так нескладно, что сидящий у двери страж, смилостивясь, пришёл ему на помощь. А зря. Как вытянул Барбович из-за голенища нож, Иван приметить не успел, а уж охранник и подавно. Некитаев, однако, был наготове: в тот же миг, как лезвие финки вошло английскому геологу в горло, мистер Берри без предупреждения получил ошеломляющий удар по глазам и в переносицу. Сгодился в деле тугой свинокожий корешок «Путешествия по Замбези» братьев Ливингстонов, изданного ин-фолио на тяжёлой каландрированной бумаге – рукой через стол так крепко было не приложиться. В следующий миг мистер Берри был связан собственным ремнём, а страж – победная головушка – недвижимо лежал на полу среди залитых алым пейзажей, и в его отворённом горле, как олифа в банке, плескалась живая кровь. Тело британца ещё трясла последняя судорога, но душа его уже была свободна.

Совсем близко ударили подряд ещё два выстрела. Барбович с карабином охранника замер у двери; Некитаев, вытянув из кармана мистера Берри скуластый «бульдог», запихал пленнику в рот массивную, мучительно скрипнувшую о зубы пробку от графина и осторожно подкрался к окну. Жалюзи не позволяли заглянуть в комнату снаружи, но и изнутри, сквозь косые щели, обзор был ненамного лучше. А в это время в лагере определённо что-то происходило – громко хлопнула дверь соседнего бунгало, тяжко взревел верблюд, зазвенело выбитое стекло, кто-то глухо вскрикнул, раздался ещё один выстрел, и тут же на него ответил другой. Иван осторожно раздвинул пальцами две пластины жалюзи: под окном, раскинув руки, с залитым кровью лицом лежал наружный охранник, и над ним уже кружила первая муха, чуть поодаль, придавленный мёртвым дромадером, корчился кто-то из туземцев – больше на этой стороне ничего не было видно. Выкинув Барбовичу два пальца, Некитаев двинулся вдоль стены к противоположному окну. Однако не успел он ступить и пару шагов, как услышал негромкий отчётливый свист с чудным коленцем в конце, будто тенькнула в русском перелеске пеночка-весничка.

– Всё, – сказал Иван, – уже чисто.

– Больно твой Прошка прыткий, – усомнился Барбович, мелко, в масштабе один к трём, осеняя себя крестным знамением. – Выходим, что ли?

Но так просто выйти им не удалось: внезапно снаружи взревел мотор, и не успел Иван сорвать с окна жалюзи, чтобы открыть обзор для стрельбы, как дом содрогнулся, затрещал, посыпались со звоном стёкла, и заднюю стену пробил капот джипа. Мотор его надсадно выл, но колёса пробуксовывали – видимо, машина в проломе крепко застряла. Некитаев с Барбовичем, отскочив в разные углы, готовы были положить первого встречного, но джип оказался пуст – кто-то просто заклинил ему акселератор.

– Сами, гляжу, управились, – раздался позади голос Прохора. Разумеется, когда джип просадил стену, за дверью уже никто не следил. – А на кой картины портить?

Всё обернулось старой присказкой – примерно так:

Мистер Берри: «Мистер Бонд, я медведя поймал».

Мистер Бонд: «Молодец, веди сюда».

«Так он не идёт».

«Тогда возвращайся».

«Так он не пускает».

Архетипическая русская ситуация, перенесённая в барбарский кустарник. Такова присказка, а сказка вот.

– Одного я финкой сразу достал, – после осмотра базы доложил Некитаеву сержант и кивнул на Барбовича, – как господин полковник сороконожку. Второй – тот половчее был. Винтовочку-то я у него выбил, а он, чертяка, в стойку и давай передо мной школу журавля вертеть. Раз даже по уху попал, чума болотная. Больно. Правда, кажись, и я ему прикладом ребро поломал…

Прохор замолчал, степенно прикуривая трофейную сигару.

– И что? – не стерпел Барбович.

– Что-что… Вон их благородие знает, я всё могу, только языками не владею. Могу картошку скрябать, могу бельишко жамкать, а шпрехать или спикать – увольте. Ну я и говорю: «Ты чего, дурень, вьёшься, как глиста на соломине? У меня же восьмой калибр в руках, сейчас враз копыта в студень отбросишь». А он, басурманин, ни бельмеса, да ещё свисток достал какой-то, навроде дворницкого. Очень мне, ваше благородие, шуметь не хотелось, но пришлось – с ножиком-то к нему никак не подступиться было. – Внезапно штурмовик развеселился. – А эти, в лагере-то, и не почесались – видно, думали, по мне палят. Как дети прямо, как маленькие…

Кроме мистера Берри, в живых остался ещё один англичанин, всё время тишком просидевший в третьем бунгало у аппарата спутниковой связи; там его нашёл Прохор, там он теперь и лежал – без сознания, с великолепно выбитым мениском. Правда, радиста на всякий случай связали экранированным шнуром. Все остальные, включая двух проводников русской экспедиции и толмача английских геологов, были мертвы (у придавленного туземца, оказавшегося одним из проводников, от натуги лопнули глаза, и сжалившийся Барбович добил душепродавца лично). Осмотрели все углы: в сараюшке нашли поржавевший геологический инвентарь, рабочий дизельный генератор и бочки с бензином и соляркой, а шкаф в раздолбанном бунгало и впрямь оказался оружейным…

Закопав трупы, ополоснулись под артезианской струёй, после чего верблюдами, на капроновых линях вытащили из пролома джип. Пока Прохор загружал в обе машины горючее и добытый арсенал, Иван с Барбовичем допросили мистера Берри. Англичанин был весьма удручён внезапным поворотом дела, но тем не менее с достоинством джентльмена, в чью добродетель входит умение проигрывать, джентльмена, во всех делах держащегося строгих правил, джентльмена, никогда не провоцирующего партнёра на крайности и не дающего ему повода проявить дурной нрав, обстоятельно ответил на все вопросы. Оказалось, что помимо выяснения целей прибытия в Барбарию подозрительной экспедиции Русского географического общества и оперативной нейтрализации её в случае обнаружения враждебных британской короне намерений (каковая попытка и была предпринята на стационарной геологической базе, числившейся за ведомством английской внешней разведки) в задачу спецгруппы мистера Берри входило овладение неким предметом силы, находящимся в распоряжении русских. Это указание посредством спутниковой связи мистер Берри получил лично от начальника управления приснопамятной МИ-6 мистера Джеймса Бонда.