Умм, или Исида среди Неспасенных - Иэн Бэнкс

– Алло?

– Доброе утро. Можно попросить Топека?

– Слушаю.

– Брат Топек, это я, Исида.

– Айсис! Ну, привет! – Мой родственник издал оглушительный ликующий клич; я отстранила трубку от уха. – Прямо не верится! – Он захохотал. – Ты ли это? Как же так? Разве тебе разрешено пользоваться телефоном?

– Вообще-то, нет. Но сейчас – пиковое положение.

– Шутишь? Фу-ты, ну-ты! Мне, как всегда, ничего не известно. Кстати, ты где?

– В Глазго, на Центральном вокзале.

– Шутишь? Вот это да! Обалдеть! Послушай-ка, двигай сюда, познакомишься с ребятами, вместе перекусим, а потом джаз послушаем.

– Позавтракать было бы неплохо.

– Классно! Здорово! – воскликнул он и объяснил куда-то в сторону: – Это Айсис, моя двоюродная сестренка. – (Мы с Топеком, конечно же, не состоим в таком близком родстве, тут дело запутанное, но я простила ему эту неточность.) – Ага. Сейчас заедет. – До меня донеслось мужское гиканье, а потом опять приглушенное объяснение Топека: – Ну да, та самая, симпатяжка; пророчица наша. Ага.

– Топек, – вздохнула я. – Не ставь меня в глупое положение. Мне не до шуток.

– А? Что? Да ладно тебе! А все-таки, – не унимался он, – с чего это ты решила снизойти до телефона, Айсис?

– Думаю, мне потребуется помощь.

– Какого рода?

– Надо кое-что раскопать.

– Раскопать?

– В библиотеке; возможно, в газетах. У меня нет таких навыков. Возможно, ты сумеешь посодействовать.

– Не знаю, не знаю. Возможно. Попробуем. Не вижу препятствий. Короче, ты едешь?

– Скоро буду.

– Ха! Вот это конкретный разговор. Отлично. Парни умирают – хотят с тобой познакомиться. У тебя здесь целый фан-клуб.

Я застонала.

– До встречи.

– Адрес-то знаешь?

– Знаю. Через полчаса появлюсь.

– Супер-дупер! Успеем слегка прибрать.

* * *

Насколько я поняла, Топек и трое его приятелей, которые в складчину снимали квартиру на Дэлмалли-стрит, либо вообще не озаботились уборкой к моему приходу, либо попросту жили, как в спрессованных внутренностях городского мусоровоза.

В квартире разило пивом, ковер прилипал к подошвам – по такому могли бы передвигаться разве что астронавты. Топек сжал меня в объятиях, оторвав от пола вместе с рюкзаком (ковер крайне неохотно меня отпустил), и выдавил из моих легких остатки воздуха.

Брат Топек – веселый парнишка, рослый, поджарый, до неприличия миловидный; у него длинные, кудрявые черные волосы, которые, на его счастье, ничуть не страдают, а, наоборот, еще лучше растут оттого, что он крайне редко пользуется расческой и моет голову; на поразительно смуглом, чеканном лице сверкают пронзительно-голубые глаза – ни дать ни взять, наконечники стрел. Он опустил меня на пол, когда я уже теряла сознание.

– Айсис! – завопил он и с хохотом пал ниц, отбивая поклоны. – Право, я не достоин! – На нем были дырявые джинсы, дырявая футболка и видавшая виды клетчатая рубашка.

– Здравствуй, Топек, – устало выговорила я.

– Пришла! – закричал Топек, вскакивая с пола, и потащил меня в гостиную, где ухмыляющаяся троица его дружков сидела за столом, перекидываясь в карты, прихлебывая чай и зачерпывая ложками какое-то неразогретое, жирное месиво из алюминиевых ванночек.

Я опустилась на предложенный мне стул, вначале сбросив на пол пару заскорузлых носков. После официального знакомства со Стивом, Стивеном и Марком меня пригласили разделить с ними завтрак: остатки риса с мясом из дешевой забегаловки, вчерашнее китайское куриное рагу того же происхождения и пышные, обсыпанные мукой лепешки. Как раз подоспел чай. Я настолько оголодала, что холодные, маслянистые объедки не вызвали у меня рвотного рефлекса. Сытные на вид лепешки состояли в основном из воздуха, но, по крайней мере, оказались свежими.