Вид с метромоста - Денис Драгунский

идет без проволочек и тает ночь

У меня было несколько историй, когда ничего не случилось. Или случилось, но совсем не то, не так.

Вот еще одна.

Я тогда учился в девятом классе. То есть уже перешел в десятый. Лето было, июнь, Москва.

А она уже была студентка. Перешла на второй курс. Я ей позвонил поздно вечером, сказал: «Приезжай ко мне, родители на даче». Я был уверен, что она скажет: «Ты что, в уме, половина одиннадцатого!» Тем более что она жила у метро «Профсоюзная». А я – в Каретном Ряду.

А она сказала: «Хорошо, сейчас».

Я даже испугался.

Она приехала очень быстро. И подарила мне длинный деревянный мундштук. Только мы сели на диван, только я вставил сигарету в этот мундштук и закурил, как вдруг позвонил один мой дружок и сказал, что какие-то иностранцы зовут в ночной бар в гостинице «Россия». Вот это да! Там были низкие фонари, музыка и табачный дым. И коктейли. Как в кино. Мы там торчали до половины четвертого.

Потом вышли. Уже светало. Мы прошли через Красную площадь к Манежной. Совсем не было машин на улице Горького.

– Пойдем ко мне? – сказал я.

– Конечно, – сказала она и взяла меня под руку.

Мы дошли до Пушкинской площади, повернули направо.

– У меня туфли натирают, – сказала она.

– Давай возьмем такси, – сказал я. У меня был резервный рубль. Я огляделся. Машин не было. – Ну, подождем, половим.

– Да ну, – сказала она и сняла туфли. – Так дойдем.

И пошла босиком. Мы прошли Страстной бульвар. У Екатерининской больницы увидели пьяного оборванного человека. Он устраивался спать на газоне, подстилая себе газеты, пытаясь укрыться ими. Ветер выдувал газеты у него из рук, он неразборчиво матерился. Мы повернули налево. Прошли сад «Эрмитаж». Стало совсем светло. Вот и дом. Подъезд был заперт, пришлось будить лифтера.

Она села на диван, засмеялась и подняла ноги, показала черные стопы.

Я взял ее за лодыжки. Она обняла меня за шею. Мы поцеловались.

– Пойду ноги вымою, – сказала она.

Я вытащил из ящика белье, стал стелить.

– Воды нет, – она стояла в дверях.

– Как это? – сказал я.

– Так это! – сказала она. – Ни капли.

Мы стали крутить все краны. Воды не было. Тихо сипело и всё.

– Ну и ладно, – сказал я, и мы вернулись в комнату.

– Нет, – сказала она. – С такими ногами я не могу.

– Да наплевать! – в отчаянии закричал я, обняв ее и пытаясь толкнуть к кровати. – Да перестань, ты что!

– Нет, – сказала она, вывернулась, села на пол. – Так нельзя.

– Есть кипяченая вода в чайнике, – сказал я. – Давай я намочу полотенце. Или хочешь, одеколоном протрем?

– Только грязь развезем, – сказала она. – Давай лучше покурим.

Я принес сигареты, спички и пепельницу, сел рядом.

– А где мундштук? – спросила она. – Который я тебе подарила?

– Я его в баре сломал, – сказал я. – Уронил и наступил. Извини.

Это была правда.

– Ну, вот видишь, – сказала она.

– Обиделась? – сказал я.

– Да нет, при чем тут, – она равнодушно поцеловала меня в щеку.