БИЧ-Рыба - Сергей Кузнечихин

А Толик опять свое, словно не понимает, зачем человеку квартира на западе, если он на Севере живет.

У Мыколы от такой наивности щека дергаться начинала. У него двухкомнатная на третьем этаже, и то он считает, что ничего еще не достиг. Сосед у него и машину новую купил, и видео крутит… Вспомнит про соседа, глаза сразу мечтательными делаются, и начинается любимая песня: про то, как заработает недостающие гроши, купит домик на земле и посадит какой-то сверхредкий сорт винограда. Домик он уже присмотрел, только беспокоился, как бы не подорожал этот райский уголок, пока он на Севере мается. И тут же спрашивал у нас, как мы считаем – подорожает или нет. Толик, разумеется, говорил, что обязательно подорожает. И мечтатель снова задумывался, снова подсчитывал, сколько же ему придется отмантулить на Севере, чтобы вернуться наверняка.

И так каждый вечер. Пока работу не подыскал. Он уже и в общагу переезжать собрался. Да случилась закавыка.

Документы у него оказались не в порядке. Паспортистка рассмотрела, что дата выписки из Майска подтерта и переправлена. Не знаю, как он ей объяснял эти подтирки, а из того, что нам плел, я ничего не понял, даже Толик не смог разобраться до конца.

Скорее всего, было так.

Пpиехал он из Майска под свой тираспольский Бердичев, огляделся и понял, что северных грошей на домик с землицей маловато привез. Значит, надо поворачивать оглобли. Пока думал да гадал, считал да пересчитывал – времечко уплыло. Калитка захлопнулась. Вот и пришлось цифирки в штампе подрисовывать. Южную прописку он не ставил, в своей-то квартире всегда успеется, и получилось, будто он только что из Майска. Это мне так кажется, а как на самом деле было – не знаю. Но Аэрофлот он заморочил и обошел.

Не очень хитрое дело, говорите?

Зря. На Север пробраться далеко не просто. Система пропусков отлажена дай боже, и контроль тройной. Из Певека, помню, вылетали. Вещи у меня досматривал не какой-нибудь ефрейтор, а мужичок с майорскими погонами, и с майорской зарплатой, разумеется. Чувствуете цену? Приставил он свой миноискатель к моему рюкзаку – запищало. Открываю, вернее, развязываю, показываю банки с тушенкой. А там еще два куска хозяйственного мыла, одна красноярская подружка просила, не было в городе такого сокровища. Майор эти кусочки взял и тоже миноискателем прослушал. А вы говорите, пара пустяков.

И таких вот спецов Мыкола вокруг пальца объехал по кривой и приземлился там, где хотел. А в задрипанном паспортном столе нарвался на глазастую девицу. Слишком рано расслабился. Но как знать, где поскользнешься.

Как он ее крыл!

– Змеюка, – кричал, – подколодная! Ей объясняют, что не субтропики здесь, а тундра, она за каждого человека обеими руками хвататься должна. Я же Север приехал покорять, не на пляже валяться, а она бюрократию разводит.

Что уж там за твердокаменная девица попалась? Почему не клюнула на его вздохи и жалобы – до сих пор понять не могу. Мы, например, все поплыли, даже Толик разомлел. Про докторшу я не говорю – та, как наседка над цыпленком, кудахтала.

А Мыкола со слезой в голосе:

– Штамп, говорит, подделал. Я ей про Фому, а она про Ерему. Я ей говорю, что подвиг гражданский совершаю, а она мне – выметайся в двадцать четыре часа или под суд пойдешь…

Докторша даже ахнула, когда он про суд вспомнил, ахнула и руку к сердцу приложила.

Но самого Мыколу судом не напугали. Пришел поутру к своей мегере и заявил, что потерял паспорт. Потерял, и никаких гвоздей. Штраф он готов заплатить, а касаемо поддельного штампа – ей просто показалось. Документ был законный, разве что излишне потрепанный. Да не на ту нарвался. Девушка даром что с птичьей головкой, а статью из кодекса зачитала вполне доходчиво.

Докторша от такого поворота с лица спала. Мыкола и сам приуныл, очко-то не железное, но к вечеру одыбался – новую лазейку придумал. Если хотят судить – пусть судят, все равно за подправленную прописку больше года «химии» не дадут. Эка важность. Отработает этот год где-нибудь поблизости, а потом получит новые документы и останется здесь на законном основании. Тогда уж никто к нему не прикопается.

Железнее логики не придумаешь.

Докторша ему:

– Что вы, родненький, разве можно из-за каких-то денег портить биографию, это же пятно на всю жизнь!

А ему чихать на это пятно. Лучше с пятном жить, чем с пустыми руками домой возвращаться. Двести рублей в один конец, двести – на обратную дорогу, а с питанием – полтысячи… Ему же там, у себя, на улицу нельзя будет выйти – засмеют. До конца жизни пальцем показывать будут. И детям эстафету передадут.

И не шутил ведь мужик, на самом деле боялся возвращаться. Родной улицы пуще зоны боялся.

Тогда уж и Толик встрял, надо же спасать человека, объяснил, что год ему обязательно припаяют, если не больше, северные прокуроры люди уважительные и тем, кто очень просит, всегда навстречу идут, годиком-другим обеспечат, а вот где срок отбывать прикажут, это как в денежно-вещевой лотерее, судьба – индейка. Могут и в Заполярье оставить, а могут и под родной Тирасполь сослать.

И убедил. Не устраивала его такая география. Не сразу, конечно, после долгих раздумий, но согласился. И на Толика с удивлением посмотрел. Не ожидал, видать, такой рассудительности от несуразного хлопчика.

Потом доктор с дежурства вернулся. Втянули и его. Мыкола закинул удочку насчет нервнобольной справочки. Снова пришлось отговаривать.

До поздней ночи просидели и ничего не придумали. Единственный, кто мог еще помочь, так это будущий начальник. Если работник очень нужен – мог похлопотать.

Паспортистка и начальника остудила. Стояла, как оловянный солдатик. Не хотела, чтобы Мыкола покорял ее любимый Север… и вся любовь.

Денег на обратный билет у него не хватило. Но Толик выручил. Мыкола, конечно, обещал вернуть. И прислал, наверно, мужик он в общем-то честный. Просто я сам через неделю уехал, поэтому точно сказать не могу.

А при чем здесь лососевые места, спрашиваете?

Совсем память продырявилась, о главном-то и забыл.

Дело в том, что в тамошних магазинах не было ничего, кроме лосося. Но лосось хороший. Крупный и недорогой. Пять рублей за кило. Правда, соленый очень крепко. При таком посоле вкус пропадает – пересоленный лосось нисколько не лучше пересоленной щуки, одинаковая постнятина. Но выход есть. Лосося можно вымочить. Около суток подержать в воде, а потом подвесить – он и цвет наберет, и жирность возвратится.

Но предупреждаю – дело было пять лет назад. Может быть, уже разобрали. Мог и подорожать. Так что если надумаете лететь, сначала уточните. А то будете потом обижаться, как тот Мыкола на паспортистку.

А лосось отменный. Только надо обязательно вымочить.

Теперь признайтесь, ловко я вас купил? Наверное, ждали услышать, как чавычу браконьерил, а я про каких-то чумариков, желающих Север покорить. Простите грешного, но я подумал, что рыбка, даже самая нежная, все равно приедается и, может, самое время вернуться к нашим негероическим будням, там ведь тоже приключений хватает.